Исповедь махрового реакционера алексей венедиктов

Written by -

У нас вы можете скачать книгу исповедь махрового реакционера алексей венедиктов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И с господином Медведевым вышло таким образом: А если он уходит — тогда кто? Я расстелил перед собой возможных кандидатов. Конечно, мог быть и Иванов, и Якунин, и Грызлов, и Миронов.

Но при прочих равных в этой конъюнктуре я посчитал, что это Медведев. Это чисто математический расчет, который мог быть ошибочным. Я так же посчитал год назад, что Маккейн будет представлять на президентских выборах в США Республиканскую партию.

Так три года назад я посчитал Саркози. Важно отрешиться от своих пристрастий, когда ты наблюдаешь политический процесс. Есть тупой упрямый математический расчет: И Дмитрий Медведев, перефразируя Владимира Ильича Ленина, это объективная реальность, данная нам в ощущении и независимая от нашего сознания.

Но, с другой стороны, у нас проблема — нам надо собрать журналистов. Все журналисты работают по разным сменам. Понятно, что 2 марта все журналисты на работе, не надо никого специально собирать в их свободный день для того, чтобы проводить эти выборы. А в 12 часов ночи сравнить свой процент с процентом будущего президента — это такой fun. Но когда выигрывает станция неизвестная, а потом через короткий срок перепродается — это стыдная история. Эмоционально я могу об этом говорить, но политическую реальность я понимаю.

Я отношусь к этому философски — мы в пятый раз подадим в Новосибирск, в й раз подадим. Знаете, когда мы приглашали на радио господина Клинтона, когда он еще был президентом, мы его приглашали 8 раз — он пришел на 8-й. И это когда-нибудь случится. А давайте начнем с вопроса нашего слушателя, который пришел на сайт. Каждый берет этот документ и пользует его. Но это уже не наша проблема. Когда у тебя несколько миллионов слушателей и каждый из них воспринимает информацию по-разному… Там вот сегодняшняя дискуссия вокруг Героев труда — она же очевидно расколола общество.

Кто-то считает, что это потому, что нужно повесить бирюльки и не дать денег, а кто-то считает, что это стимулирует труд. Вот так раскололось мнение наших слушателей. А мы задокументировали, что Путин ввел указом это награждение, наградил таких-то людей.

Вот и вся история. Поэтому насчет ускорения или торможения — это в головах у людей, у каждого свое. Что для одного тормоз, для другого ускорение. Конечно, не могло, потому что мы говорим только о нотках.

Но мы говорим о том, что 13 лет тому назад пресса если не брать интернет, а брать традиционную прессу была много-много многообразнее. Представляла интересы разных слоев общества. Было все гораздо сложнее. С приходом Владимира Путина эта картина стала более монотонной, я бы сказал так.

Все телеканалы федеральные — они, естественно, управляются или менеджируются из одного центра. Этот центр — это Кремль. Поэтому разнообразие не допускается. Мы даже по новостям видим просто совпадения. Так же, как другие главные редактора, я хожу на эти встречи, где мне и моим коллегам от Эрнста до не Эрнста пытаются объяснить мотивацию. Собственно, чего мы хотим узнать? Мы хотим узнать не что вы сделали мы и так знаем, что вы сделали , а почему вы это сделали и какие последствия вы предусматриваете?

Ну вот таким образом люди, как бы, пытаются нас убедить, завербовать, рассказать, растолковать. И чего тут говорить? Ну, вот те люди, которые объявлены нашими акционерами, они не лезут в информационную политику. На самом деле, я вполне доверяю своим заместителям: Мы, еще раз повторяю, мы — информационное, политическое радио, общественное, если угодно. И одно событие должно быть такое, какое, не дай бог. И с того момента, как начались столкновения, когда банальная, в общем, демонстрация, ну, к которым мы привыкли с декабря года… А с декабря года ни одного столкновения в Москве не было.

На стотысячных митингах не было ни одного столкновения, ни одной битой морды, ни одного укушенного полицейского или ни одного задержанного демонстранта, я напомню. Ну, не считая е. Я имею в виду вот эти мощные митинги. Это неправда, что написано в этой книге.

На сайте все есть. Слава богу, все сейчас документируется. В стране ничего не должно произойти, это должно быть мое желание сменить профессию. Нет, ну, моя задача — рассказывать о том, что задержанные Болотные расстреливаются Путиным, что Путин сажает Навального.

Моя задача — обеспечивать площадку, где об этом будут говорить. Иначе как вы узнаете, что их расстреливают? Болотная не проиграла и Путин не выиграл. Я ведь действительно стою на позиции наблюдателя. На самом деле, мне абсолютно удобно, потому что с кочки наблюдателя, который перемещается по периметру и смотрит под разными углами зрения… Я смотрю на это глазами Путина, я смотрю на это глазами Навального.

А я не считаю, что она проиграла. Я считаю, что то, что случилось в декабре года, продолжает происходить. Оно корчится в судорогах, потому что вырастает оно в очень неблагоприятных условиях, когда власть, как правило, не желает с ним сотрудничать и его давит. Здесь важнее не что власть давит, а что оно вырастает. Потому что если вы сделаете шаг назад и посмотрите, что было в году, вы этого ничего не увидите. Вы не увидите волонтерских движений, которые уже были, но они были совершенно еле-еле зарождающимися.

Вы не увидите вот этих массовых акций протеста. Более того, в Москве были запрещены антиправительственные митинги. И Лимонову не надо от него отказываться: До этого их не было. Оно стало публичным, об этом стали говорить, это стали показывать, в том числе и государственные каналы. Я не считаю, что это поражение. Сегодня и сейчас ничего не бывает.

Путин ничего не выиграл. У Путина была возможность… Вот, на мой взгляд, хотя его не разделяют ни в Кремле, ни… Где там у нас Навальный-то сидит? Еще нигде не сидит, да? Не, я имею в виду, где у него офис. Перед третьим сроком, насколько я знаю я там, как бы, наблюдал это дело, естественно, наблюдая, общался , у Путина был выбор.

Он понимал, что сохранить прежнюю страну после Медведева, ну, после этих событий я имею в виду — после митингов нельзя. Вот, прежнюю политику нельзя, невозможно. И здесь был выбор: Ну, это я упрощаю так же, как я упростил со сталинскими нотками, но, тем не менее, чтобы люди понимали.

Либо идти на реформу, в том числе политическую. Это вот некое начало Горбачева. Я же помню й год, мы тоже не понимали, что это такое было. Но мы видели, что вот возможны новые партии.

Где 6-я статья по КПСС? И так далее, и так далее. Он колебался, он не понимал, что эффективнее. В конечном итоге мне представляется, что под разными обстоятельствами, для него важными, он решил, что это просто разболтанность общества, что в стране существует масса угроз как внешних подчеркну я , так и внутренних. И что прежде чем чего-то там реформировать, надо подкрутить гаечки. Я вот читал доклады Андропова. Ты знаешь, там вот все было.

Да, люди не работают, гуляют, прогуливают, нужно в кинотеатрах их отлавливать, заставлять работать. Ну, это то же самое, грубо говоря, только с применением там… А диссиденты — это, значит, западные, их надо сажать, там, в психиатрические больницы я имею в виду андроповское время. Запад — враг, поэтому надо сбивать Боинг, потому что он шпионский с гражданским населением. Это все вот такой выбор. Я, как бы, не хотел ему льстить, я задал тот вопрос, который меня волновал.

Я совершенно не понимаю, почему я должен задавать вопрос, который волнует других. Если я там, то я задаю от себя. Поэтому мне кажется, что он немножко помучился, ну, совсем немножко, месяца 2—3. Я уже был послан публично, как вы помните, с этим. Вот это его решение. Дальше он идет по этой дороге, дальше логика идет по этой дороге.

Вот его третий срок или четвертый, как мне пишут. Ну, какая разница, ребята? Ну, вы же понимаете, о чем мы говорим. С года, да? Пусть он будет четвертый, пусть он будет третий, пусть он будет легитимный, пусть он будет, как вы считаете, неконституционный как некоторые считают. Мы сейчас говорим о том, какая политика ведется. Вот, наблюдая за этой политикой, я для себя сделал вывод, что эти гаечки — они закручиваются уже не формально, а сущностно, да?

То есть психологически он уже пытается это оправдать и мы это все слышали на прямой линии какими-то очень простыми вещами, иногда даже подменяя понятия. Вы говорили на этой прямой линии… Вас представили как человека, которому предлагалось стать доверенным лицом Путина. Да никто не звонил. Это было 20 главных редакторов, где Путин это сделал лицо в лицо 3 раза.

Спросили бы у Константина Эрнста, который при этом присутствовал, спросили еще у 20 главных редакторов, которые при этом присутствовали.

У Дмитрия Пескова можно было спросить. Мы-то с Путиным знаем. Но это рассказал не я. Я с закрытых встреч никогда ничего не говорю, как известно. Посмотрите, на сайте все есть. А вы знаете, что ему Путин предложил дважды, трижды?.. Да не, ну это длинная история. Я, по-моему, ее уже рассказывал. Ну, сначала Владимир Владимирович сказал, что, значит, вот это радио поносом его поливает с утра до вечера.

Он на нас за это не обижается. И когда камеры ушли, он сказал: А вы почему не ходите на выборы? А я аж задохнулся, я говорю: А я взял паузу. Слушайте, ну там все хотят стать его доверенным… Вот, все, кто сидел за столом, хотели стать его доверенным лицом. А он предлагает человеку, которого только что обвинил в том, что, значит, вот его поносят. Я ее вспомнил, процитировал: Тут он стал смеяться, услышав цитату знакомую.

Его политика мне, конечно, вот если сейчас посмотреть назад, при всем том, что он там делал с НТВ, с Ходорковским и так далее, конечно, первая его каденция, первое его правление из тех 3-х, которые есть, мне нравилось больше. Мне казалось, что для страны оно гораздо полезнее, не взирая, повторяю, на… Полезнее, чем сейчас, потому что сейчас-то что?

Мы превращаем в блог каждый материал на сайте. Это не только информационная площадка, но и место общения посетителей сайта. При этом либерализм, кажется, больше не в моде. Либерализм в подходах означает, что площадка доступна всем, кроме фашистов. Большой либерал у нас Доренко, видимо, большой либерал у нас Проханов….

Либеральный подход заключается в том, что у нас свободная площадка. Что касается взглядов — это совсем не так. Я — и все это знают — махровый реакционер, и в политике моими идеалами являются Рейган и Тэтчер, а отнюдь не либералы. Среди моих ведущих журналистов, например, Юлия Латынина, поклонница Рамзана Кадырова. Какой либерализм — он здесь не ночевал и не спал.

Когда в этом кабинете Бунтман схватывается с Доренко или с Ганапольским по политическим взглядам — абсолютно разные позиции. Поэтому либеральность станции заключается в том, что все, кроме фашистов, имеют возможность высказаться, и я на этом стою.

Ну да, в моде бывают разные идеологии, но это модные истории. Это тоже не всегда удобно. Костяк радиостанции — это люди, которые здесь работают 15 лет, и нас убедить в том, что все, что мы делали до сих пор, неправильно, невозможно. Да, я очень консервативен в понимании политики моей страны. Я гораздо правее, чем Владимир Владимирович Путин. Какое это имеет отношение к организации работы радио?

Какое это имеет отношение к тому, чтобы не пускать сюда Киселева, Альбац или Проханова? Я держу супермаркет, и если лично я вегетарианец — это не значит, что в моем супермаркете не должны продаваться мясо или рыба. Я очень этим горжусь. Как мне кажется, я представляю себе Путина, его психофизическое естество, я его понимаю. И с господином Медведевым вышло таким образом: А если он уходит — тогда кто? Я расстелил перед собой возможных кандидатов.

Конечно, мог быть и Иванов, и Якунин, и Грызлов, и Миронов. Но при прочих равных в этой конъюнктуре я посчитал, что это Медведев. Это чисто математический расчет, который мог быть ошибочным. Я так же посчитал год назад, что Маккейн будет представлять на президентских выборах в США Республиканскую партию.

Так три года назад я посчитал Саркози. Важно отрешиться от своих пристрастий, когда ты наблюдаешь политический процесс. Есть тупой упрямый математический расчет: И Дмитрий Медведев, перефразируя Владимира Ильича Ленина, это объективная реальность, данная нам в ощущении и независимая от нашего сознания.

Но, с другой стороны, у нас проблема — нам надо собрать журналистов. Все журналисты работают по разным сменам. Понятно, что 2 марта все журналисты на работе, не надо никого специально собирать в их свободный день для того, чтобы проводить эти выборы. А в 12 часов ночи сравнить свой процент с процентом будущего президента — это такой fun.

Но когда выигрывает станция неизвестная, а потом через короткий срок перепродается — это стыдная история. Эмоционально я могу об этом говорить, но политическую реальность я понимаю.

Я отношусь к этому философски — мы в пятый раз подадим в Новосибирск, в й раз подадим. Знаете, когда мы приглашали на радио господина Клинтона, когда он еще был президентом, мы его приглашали 8 раз — он пришел на 8-й. И это когда-нибудь случится. А давайте начнем с вопроса нашего слушателя, который пришел на сайт. Каждый берет этот документ и пользует его.

Но это уже не наша проблема. Когда у тебя несколько миллионов слушателей и каждый из них воспринимает информацию по-разному… Там вот сегодняшняя дискуссия вокруг Героев труда — она же очевидно расколола общество. Кто-то считает, что это потому, что нужно повесить бирюльки и не дать денег, а кто-то считает, что это стимулирует труд.

Вот так раскололось мнение наших слушателей. А мы задокументировали, что Путин ввел указом это награждение, наградил таких-то людей. Вот и вся история. Поэтому насчет ускорения или торможения — это в головах у людей, у каждого свое. Что для одного тормоз, для другого ускорение.

Конечно, не могло, потому что мы говорим только о нотках. Но мы говорим о том, что 13 лет тому назад пресса если не брать интернет, а брать традиционную прессу была много-много многообразнее. Представляла интересы разных слоев общества. Было все гораздо сложнее.

С приходом Владимира Путина эта картина стала более монотонной, я бы сказал так. Все телеканалы федеральные — они, естественно, управляются или менеджируются из одного центра. Этот центр — это Кремль. Поэтому разнообразие не допускается.

Мы даже по новостям видим просто совпадения. Так же, как другие главные редактора, я хожу на эти встречи, где мне и моим коллегам от Эрнста до не Эрнста пытаются объяснить мотивацию. Собственно, чего мы хотим узнать? Мы хотим узнать не что вы сделали мы и так знаем, что вы сделали , а почему вы это сделали и какие последствия вы предусматриваете? Ну вот таким образом люди, как бы, пытаются нас убедить, завербовать, рассказать, растолковать.

И чего тут говорить? Ну, вот те люди, которые объявлены нашими акционерами, они не лезут в информационную политику. На самом деле, я вполне доверяю своим заместителям: Мы, еще раз повторяю, мы — информационное, политическое радио, общественное, если угодно.

И одно событие должно быть такое, какое, не дай бог. И с того момента, как начались столкновения, когда банальная, в общем, демонстрация, ну, к которым мы привыкли с декабря года… А с декабря года ни одного столкновения в Москве не было. На стотысячных митингах не было ни одного столкновения, ни одной битой морды, ни одного укушенного полицейского или ни одного задержанного демонстранта, я напомню.

Ну, не считая е. Я имею в виду вот эти мощные митинги. Это неправда, что написано в этой книге. На сайте все есть.

Слава богу, все сейчас документируется. В стране ничего не должно произойти, это должно быть мое желание сменить профессию. Нет, ну, моя задача — рассказывать о том, что задержанные Болотные расстреливаются Путиным, что Путин сажает Навального.

Моя задача — обеспечивать площадку, где об этом будут говорить. Иначе как вы узнаете, что их расстреливают? Болотная не проиграла и Путин не выиграл. Я ведь действительно стою на позиции наблюдателя. На самом деле, мне абсолютно удобно, потому что с кочки наблюдателя, который перемещается по периметру и смотрит под разными углами зрения… Я смотрю на это глазами Путина, я смотрю на это глазами Навального.

А я не считаю, что она проиграла. Я считаю, что то, что случилось в декабре года, продолжает происходить. Оно корчится в судорогах, потому что вырастает оно в очень неблагоприятных условиях, когда власть, как правило, не желает с ним сотрудничать и его давит. Здесь важнее не что власть давит, а что оно вырастает. Потому что если вы сделаете шаг назад и посмотрите, что было в году, вы этого ничего не увидите.

Вы не увидите волонтерских движений, которые уже были, но они были совершенно еле-еле зарождающимися. Вы не увидите вот этих массовых акций протеста. Более того, в Москве были запрещены антиправительственные митинги.