Posted on

Тим собакин рассказы для 3 класса

Уж такая их судьба. Два отца На лужайке сидел Рыболов, терпеливо копал червяков. Увидал Рыболова Скворец и решил: До будущего лета Уходит тихо Лето, Одетое в листву. И остаются где-то Во сне иль наяву: Серебряная мушка В сетях у паука, Невыпитая кружка Парного молока. И над лесной поляной Жужжание шмеля. Приходит тихо Осень, Одетая в туман. Она дожди приносит Из зарубежных стран. И листьев жёлтых ворох, И аромат лесной, И сырость в тёмных норах.

А где-то за стеной Будильник до рассвета Стрекочет на столе: Снится мне кошмарный сон: Я — железный агрегат, снедью доверху набитый. У меня внутри лежат и продукты, и напитки Увлеченный жутким сном, не похож на мудреца я: Где же опытный монтер холодильной установки? Мой измученный мотор тарахтит без остановки!

Так и сплю — мотор сипит, лампа светит небольшая А жена моя не спит: Запасная нога Наслаждаясь осенью волшебной, я гулял однажды под луной и с одной Собакою служебной встретился на улице ночной. И Собака звонко отвечала, что была б готова голодать — лишь бы только с самого б начала пятою б ногою обладать. Сколько бы врагов она поймала, запасной орудуя б ногой, чтобы по указу генерала ей вручили б орден боевой! Я сказал Собаке, дав конфету: Только у меня, признаться, нету запасной, как видите, ноги.

Извините, я ведь пошутил А Собака очень огорчилась и ушла — печальная совсем. Заслуженная награда Уже смеркалось. Слесарь Дикобразов, окончив труд, шагал по мостовой. И полную корзину дикобразов он торопливо нес к себе домой. Но слесаря с животными не ждали и потому устроили скандал: Всю ночь в корзине мерзли дикобразы без одеялов и продуктов без Под утро вышел дворник Чистопузов, помахивая ивовым прутом, — специалист по переноске грузов, составленных из мусора притом.

Доставив груз к воротам зверобазы, он бормотал до утренней зари: На зверобазе дворника не ждали, но обещали, что за честный труд, хоть и не смогут дать ему медали, но всё равно чего-нибудь дадут. Дворник Чистопузов усталый, но довольный шел домой и нес большой аквариум медузов — в награду за поступок трудовой. Звериный сонет Напрасно время жизни берегу: Мои года в лесу Кукушка сверит, Где рыскают понятливые звери, Питаясь непонятливым рагу.

Досадно спотыкаясь на бегу, Противнику сдаваться не намерен. Знак вопроса Я курю. Из папиросы вылетает бледный дым. Образуя знак вопроса, дым становится седым.

Месяц красный, будто окунь — осторожен и колюч — в сонный омут черных окон выплывает из-за туч. Дверь закрыта на засов. Машут длинными руками стрелки башенных часов. Спит водитель дядя Федя — он устал за целый день. И во сне куда-то едет, нажимая на педаль Мысли острая рапира протыкает сверху вниз неопознанного мира совершенный организм.

Мир загадочен, как ребус Но, свободою влеком, электрический троллейбус хочет стать грузовиком. Почему судьба за это норовит ударить в нос? Не могу найти ответа на поставленный вопрос.

Потому на барабане я учу играть мышат. И валяется в чулане мой дырявый парашют. Изготовление дождя Я в конструкторы пошел бы! Пальцев сдерживаю дрожь и внутри изящной колбы изготавливаю дождь: Упадут из тучи капли на ветвей густую сеть — в небесах турецкой саблей будет радуга висеть!

Но, увы, дождя разгула не сработал механизм: Дождь споткнулся неуклюже, колбы лопнуло стекло И коричневая лужа на ботинок потекла. Исповедь Я люблю глядеть на деву, Как она идет одна. Вот одна нога ступает, А затем — еще одна: Вся насквозь она видна.

Если был бы я поэтом, Я б такое написал, Что сломались бы при этом Все верхушки вострых скал. Но не буду я поэтом — Это мне не по плечу.

Я пузатым самолетом В белом небе полечу, Вспоминая, как мальчишкой Я ловил пернатых кур То ли старым стал я слишком, То ли лысым чересчур? Самолет летит стрелою — Только негде сесть ему. Ходят девы подо мною, Ходят девы: История Слона Где-то в Африке Центральной, толстым хоботом силен, жил на редкость натуральный и не в меру свежий Слон. И под жаркими лучами он гулял как чумовой с непокрытыми плечами и с такой же головой. То к навозу прикасался, то садился в лужу он И внезапно оказался чересчур несвежим Слон.

Пыль скопилася на лапах, стала потною спина. И какой-то скверный запах появился у Слона. Но его слониха Даша от Слона бы ни за что не ушла бы, если б даже он испортился б совсем.

Потому что увядает свежесть тела иногда. Но зато не покидает свежесть чувства — никогда! К вопросу о движении комет Урок первоначальной астрономии Комету в небе видели вчера. Она летела тихо и устало, составленная то ли из металла, а то ли из простого серебра.

Со мной бродил совсем бродячий пес, едва стоявший на последних лапах, однако тонко чувствующий запах, витавший между ветками берез, где ползали жуки, ужи, ежи и жирные животные жирафы, похожие на шкаф а может, шкАфы. Хоть суть была одна — как ни скажи. Подвластные движению Земли, они в пространстве мчались еле-еле. Уразуметь, конечно, не смогли. Комета же летала до утра, пока мы с псом бродили, где попало Ознакомившись с оглавлением, Я от радости сел Сам не свой: И мечтал я о том, Чтобы кто-нибудь Доживу ли до этого дня?

Но, Опять пошуршав страницами, Чуть не выкурил Семь папирос: Чрезвычайно смутила глава меня, Называвшаяся Не надо откармливаться — Лучше буду, Как прежде, Худой. А нынче лишь пустые комары Спешат гурьбой в заоблачные дали, Усердно нажимая на педали, — Повадки их коварны и хитры. Навстречу им плывет пузатый слон И робко машет длинными руками, Пытаясь путь загородить веслом Но, сколько б глупость в ум ни облекали, Останется чудесным небосклон — И места хватит всем над облаками.

Кукиш с маслом Весь мир наполнен вкусною едой, что плавает, гуляет и летает, друг друга неустанно уплетает в воздэхе, на земле и под водой. Вот облако свернулось колбасой. Голодный ветер облако глотает. А время, как мороженое, тает; а жизнь идет, как валенок босой.

Но в мире есть особая еда: Когда возникнет острая нужда, сложи умело аппетитный Кукиш — и с маслом жуй его, туда-сюда! Лунная сказка Снова ночь пришла на небо — И Луна висит опять. Лунный Заяц в сонный город Отправляется гулять. Он крадётся по бульвару, На котором шум умолк.

Зайцу Лунному навстречу Ковыляет Лунный Волк. Рассказав ночные вести На пустынной мостовой, будут лакомиться вместе Шоколадною звездой. А потом наступит утро, Как бывает по утрам. Аккуратный дворник Ветер Выйдет с ветреной метлой. От звезды блестящий фантик Ловко сдует с мостовой. Любовное послание Ваша личность, конечно же, дивная! Но скажу Вам без тени смущения: Вы — реальность вполне объективная, даже данная мне в ощущениях. Добываю любовь, как старатель, но Страсти пылкие спрятав старательно, я исследую сущность явления: Дело в том, что любовь быстро портится.

Где найти сохранений рецепты бы?.. А тем временем Ваши пропорции ощущают чужие рецепторы. Жизнь, однако, течет замечательно: И запутался я окончательно в утомительной терминологии. Ваше сердце — на части делимое, а душа — как холодная ванная. Вы — реальность вполне ощутимая, только мне объективно не данная. Между Небом и Землей Дождь гуляет мокрым волком между небом и землей — над космическим поселком, называемым Землей.

От дождя в душе истома. Но судьбу не обмануть: На секунду обернемся, уходя за Солнцем вслед: Родился я в студенческой семье, а вырос И слушал я, гуляя по манежу, Что в институте маму с папой режут. Про сопромат рассказывал мне на ночь наш друг семьи — студент Семен Иваныч. И мне с тех пор немало лет подряд казался Бармалеем сопромат И в результате, взвесив аргументы, я в страшный вуз не подал документы.

Об этом не жалею, и сейчас — хожу спокойно в школу. На Патриарших прудах Висело солнце на гвозде, Укутанное одеялом, Утратив верность идеалам Светить всегда, светить везде; Вода, застывшая куском Не то смолы, не то мазута, Была раздета и разута, В ней звезды плавали гуськом; Большая птица, или две, Среди намокших звезд купалась, Твое колено выгибалось Углом латинской буквы V, И только тонкая игла, Что сердце чуткое колола, Слегка робела, но колола А что она еще могла?

Напрасные мечты Как заманчиво стать астрономом, со Вселенною близко знакомым! Часто слышать, как шепчут кругом: Мне хотелось бы стать астрономом, по ночам на работу влекомым. Но напрасны все эти мечты: Народная примета Не умеют летать поросята Животом ни вперед, ни назад. Может быть, и умели когда-то, Но теперь никуда не летят. Слишком слабыми стали копытца, И короткими слишком хвосты.

Им бы только в грязи копошиться, Набивая едой животы. Темнота наступает густая, И во сне им привидится вдруг, Как летит поросячая стая, Направляясь на солнечный юг. А народ, покидая постели, Утепляет получше дома: Поросята на юг улетели — Значит, скоро начнется зима. В Антарктиде много снега. И вдобавок много льда. Кроме этого, вдобавок нет там больше ничего. Бродят хмурые пингвины голубой равнины средь.

А кругом одни пингвины — просто не на что смотреть! Ах, умели бы пингвины вдоль по воздуху летать, полетели бы пингвины прямо в Африку тогда, чтоб вдали от Антарктиды самолично, так сказать, всяких там зверей увидеть и себя им показать.

В Антарктиде нет жирафов, нет верблюдов, нет слонов Даже славные африканские бегемоты там почему-то совсем не живут.

Ветер свищет, вероломно дуя в грудь. А пингвин упорно ищет хоть кого-бы-то-нибудь!.. С ледяной ныряет глыбы в бесконечный океан, но и там, помимо рыбы, не встречает никого. Она отдала бы печенье и торт за то, чтоб поехать на южный курорт.

И часто мечтала подвальная Крыса, что будто гуляет в тени кипариса, а вечером теплым глядит из окна, как бьется о берег морская волна. Но вместо прибоя о кромку причала внутри у нее что-то глухо урчало. И песни холодные пела метель, скрипучие ставни срывая с петель. Тогда вылезала голодная Крыса и скромно питалась остатками риса, и горькие слезы душили ее.

И не было в мире печальней ее! А я в это время под песни метели вот эти стихи сочинял на постели, забыв про печенье и даже про торт, — мне тоже хотелось на южный курорт, хотелось нарвать одуванчиков с клумбы, отправить в подвал их Патриса Лумумбы, послав Желтой Крысе горячий привет… Как жаль, что зимой одуванчиков нет. Опасная профессия Одним успех почти неведом, Другие же известны всем. Меня готовит тётя Глаша, Чтоб накормить простой народ.

В моём составе — щи да каша А может быть, наоборот. Когда я становлюсь холодным, То согреваюсь у огня. Товарищ, будь всегда голодным, Чтоб с аппетитом съесть меня!

Моя профессия опасна — Почти раздет, совсем разут Хотя, надеюсь, не напрасно Меня кусают и грызут. Вы без меня не проживёте, Желает каждый вкусно есть. Скажите мне, что вы жуёте, И я скажу вам, кто вы есть. Мы с вами близкие соседи, Не нужно на судьбу роптать: Пусть я сегодня буду съеден — Мы завтра встретимся опять. Откровение гусеницы Как только луна В обрамление окон Войдет добровольною узницей, Я под одеяло, Как в стеганый кокон, Вползаю противною Гусеницей.

И там размышляю О чем-нибудь мудром, Застыв цилиндрической палочкой. И кажется мне, Что из кокна утром Я выпорхну милою Бабочкой. Но утро приходит — И солнце на лужу Сквозь облако Светит растерянно Из кокона Я выползаю наружу Невинные портить растения.

Памятник Синим Трусам Мои Трусы! Я обращаюсь к вам, хотя тоской полна моя утроба: А помните ли вы тот первый миг тогда я был худым, как хворостина , когда контакт застенчивый возник моей ноги и вашего сатина?

Вы были неприступны — как броня, хоть нитками суровыми зашиты. И много лет служили для меня надежным средством индивид-защиты. Вы были несгибаемы, как сталь, и не боялись ненасытной моли. Я вместе с вами пионером стал, а после оказался в комсомоле. Мы были неразлучны там и тут: Мы их даже и не ждали из далёких жарких стран. А они вот прилетели — прямо целый караван! Стали гнёзда вить повсюду, стали песни петь вовсю.

Мы в глубокую посуду им насыпали овсу. Бегемоты поклевали и порхают кувырком: Вот пришла с работы мама, улыбаясь как всегда. Песни бегемотов Вот летают бегемоты: Как поймаю бегемота, в клетку сразу посажу. Если песен петь не будет, отпущу его тогда — пусть летают бегемотов необъятные стада! Пусть летают бегемоты там и тут, там и тут И свои простые песни нам поют, нам поют.

Печальные стихи Про любовь Страдал мучительно Балкон: Подумать только — и она была в Балкона влюблена! Они, любви услышав глас, друг с друга не сводили глаз.

Но чувства выразить сполна мешала каждому стена. Влюблённым снились ночью сны, что за спиною нет стены. И будто в лес, на тихий пруд Балкон с Балконихой идут. А рождение Младенца Христа стало началом летоисчисления, которым мы пользуемся и поныне. Теперь вот наступил год от Рождества Христова. Ленивец — очень странный зверь Особенно трехпалый. Но вместе с тем он — Верь не верь! Он ни за что и никогда Не станет причинять вреда Зверям любой породы, И не вина его — беда, Что избегает он труда.

Таков он от природы! Смеяться над ленивцем — грех! Пускай на нем зеленый мех Там даже моль заводится! Вдобавок — Что уж там скрывать! Ленивцем Могут обозвать Тебя или меня. Он нам — родня, сомнений нет: Он, как и мы, не знает, Зачем родится он на свет, Живет и умирает….

Нас сей вопрос — увы и ах — Волнует… А Ленивец? Он О подобных пустяках Не думает, Счастливец! Сын спросил у мамы-утки: И куда они летят? И вернутся ли назад? Много ли у них сутят? Вместе ли они летят? Друг за дружкою подряд День и ночь они летят. Только что… — Как? Однажды почтальон Сорока доставила на берег великого Океана странную посылку.

Собрались тогда звери на междузвериный конгресс, чтобы решить, кому адресована посылка. Их так и назвали — млекопитающие. А между ящерами и Выхухолем стоим мы, ехидны, и вся наша родня. Наши детеныши вылупляются из яиц, как ящеры, но питаются молоком, как теплокровные звери. А кровь у нас холодноватая… Так что посылка моя. И тоже яйца несу и молоком питаю… — Ишь ты! И запомните, что акулы за последние миллионов лет совсем не изменились. Все обернулись и увидели новозеландскую ящерицу Гаттерию.

Дело принимало неприятный оборот, председатель Лев старался держать себя в лапах. Хорошее было времечко, когда по Земле только динозавры бродили. Ну, и еще там кое-кто… — Вот именно, кое-кто, — подхватил булькающий голос. В прибрежных водах покачивалось страшноватое существо. Из-под круглого панциря торчала длинная игла. Родственник энтому иностранцу заокеанскому.

Ну уж мы не такие привереды — бывает, и в московских лужах водимся. Занесет туда ветер наших деточек, они вылупятся из яичек и растут нам на радость… вот уж мильёнов лет. Так что посылочку-то поделить надобно. Вместо плавников у нее торчали какие-то неуклюжие лапы. Тогда нас, правда, Целакантами звали, и помельче мы были, но плавники-лапы уже имелись. Ну, давайте посылку, внучкам отнесу… Лев было вздохнул с облегчением, как вдруг его окликнул из волн тоненький голосок: И мне по праву принадлежит посылка, не так ли?

Но тут раздалось сухое покашливание, шорох крыльев, и перед Царем зверей опустился Ворон. Например, в горячих источниках на большой глубине обитают удивительные Серные Бактерии. Им не нужны для счастья ни солнце, ни кислород.

Из недр Земли вырывается ужасный газ сероводород, которым они питаются. И если вдруг люди погубят в ядерной войне и себя, и все живое на Земле — эти крошки останутся. Лев махнул лапой — делайте, мол, что хотите. И тогда Ворон торжественно распечатал посылку. В ней оказались большие песочные часы и письмо: Поздравляю Вас с очередным миллионолетием. И пусть эти песочные часы отсчитают для Вас еще не один миллион лет. Вот уже два часа Иван Кузьмич бродил по улицам и искал.

Но рифма не находилась. Разве ж это рифма?.. Остановись, мгновенье, ты прекрасно! Хорошо сказано, но не то. Да и какое там прекрасно, если я рифму найти не могу? Иван Кузьмич замер от неожиданности. Иван Кузьмич запрыгал от радости на одной ноге, окинул взглядом окрест: Потому что всё вокруг замерло, застыло без малейшего движения.

Только эхо раскатилось между домами. И больше — ни шороха, ни ветерка. Иван Кузьмич пошел к перекрестку, гулко шаркая по асфальту. Он чуть не врезался в голубя, застывшего в воздухе на уровне его головы. Иван Кузьмич осторожно обошел неподвижную птицу. Потрогал за распростертое крыло. На перекрестке он долго ждал, когда загорится зеленый свет. Потеряв терпение, пошел наискосок, между замерших машин, стараясь не попадать в их выхлопные газы.

На обочине стоял милиционер и кому-то беззвучно свистел. Иван Кузьмич двинулся дальше, старательно обходя застывших прохожих.

Позы у некоторых были самые невероятные. У ларька толпилась очередь. Продавщица высыпала яблоки в чью-то сумку. Они повисли в воздухе, будто мыльные пузыри. Иван Кузьмич в задумчивости взял одно, откусил, но вовремя спохватился и вернул яблоко на прежнее место.

Иван Кузьмич совсем уж было отчаялся, но вдруг вспомнил, что он еще скакал на одной ноге. Внезапный шум едва не оглушил привыкшего уже к тишине Ивана Кузьмича. На улице всё пришло в движение: В лицо пахнуло ветром. Иван Кузьмич поспешил скрыться. Он направился к своему знакомому — доценту Севрюгину. Доцент Севрюгин сидел за столом и ел кильку в томате.

Набрали бы в магазине яблок полные карманы. Можно было бы пошалить немного. Нарисовать, например, какой-нибудь тетеньке, хе-хе, чернильные усы до ушей! А то и поинтере… Иван Кузьмич не мог больше слушать Севрюгина. Вновь стало оглушительно тихо. Доцент замер с килькой в зубах. Иван Кузьмич брезгливо вытащил рыбку за хвост, а в рот Севрюгину засунул фиолетовый фломастер. Иван Кузьмич шагал по неподвижному городу, забыв об остановленном мгновении. Пушистые снежинки застыли в воздухе, Иван Кузьмич сметал их грудью и позади него получалось нечто вроде коридора.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем он произнес заветные слова наоборот, предварительно закрыв уши руками. Вокруг вновь задвигалась, зашумела жизнь.

На лавочке Иван Кузьмич заметил мальчика. А я время останавливаю, кошку у них из-под носа забираю и в безопасное место отношу. А еще таким же образом можно шпионов ловить, милиции помогать… — Ты хороший мальчик, — сказал Иван Кузьмич. Очень ему стало жаль бездомных кошек. Да и шпионов он немножко побаивался. С тех пор Витя Козлов много всякой живности спас. Правда, шпиона ему поймать не довелось. Но Витя так увлекся спасанием кошек и собак, что на шпионов времени уже не оставалось.

Он даже иногда уроки не успевал учить. И вот однажды вызывает его учительница к доске. А Витя как назло ничего про иго это не знает.

И тут ему приходит в голову спасительная мысль. В классе всё мгновенно замирает. И на улице тоже. И во всем городе… А Витя хватает учебник и читает, читает, читает. Пока не запомнит как следует. А потом скачет на двух ногах: Учительница как ни в чем не бывало опять спрашивает: И Витя подробно рассказывает.

Ох, как привольно зажилось ему с этого дня! Уроки он совсем учить забросил. Но получал только одни пятерки. Даже учебник стал читать невнимательно. Если забывал что-нибудь или ошибался, так тут же время опять останавливал и восполнял пробелы в знаниях. А пробелов становилось с каждым днем все больше. Как-то раз Вите в кино захотелось. На которое детей до шестнадцати не пускают. Остановил он время, спокойно мимо билетерши прошел, да еще в буфете стакан лимонада бесплатно выпил.

Так-то… И неизвестно, чем бы всё закончилось, если б не встретились вновь Иван Кузьмич и Витя Козлов. А Витя хмурый стоит, носом шмыгает. Понял тут всё Иван Кузьмич, за голову схватился: Когда в кино решил пойти.

Подхожу к началу сеанса, а билетерша мне заявляет: Еще предыдущий сеанс не кончился. Пока у всех время стоит, мои-то часики тикают. Тогда вот аккурат полчаса и натикало. Вырвался я вперед от всего человечества на полчаса. Но ведь получается, что и постарел тоже. А это обидно… — У вас еще не так заметно, — хмуро сказал Витя. На полгода, если не больше. Меня даже хотели в следующий класс переводить. Только я ведь не знаю ничего. Нечего впереди всего человечества бежать.

Как показывает исторический опыт, добром это не кончается. Но что же теперь будет с несчастными кошками? Но только на несколько мгновений!.. Витя помолчал и твердо добавил: Туда можно сдать деньги на хранение, а потом получить даже сумму побольше.

Кому уж как повезет… Так вот, если хотите попытать счастья в банковском деле, сыграйте в игру. Играть могут от двух до восьми человек. Каждому понадобится 10 фишек например, пуговицы. А еще нужно два игральных кубика. Участники бросают по очереди два кубика сразу и подсчитывают сумму очков, выпавших на них, которая указывает на номер игрового поля.

Если это поле свободно, игрок кладет на него одну свою фишку. Если поле занято т. Попав сюда, игрок оставляет свою фишку в любом случае — делает вклад. А теперь — внимание! Тот, кто выбрасывает на кубиках в сумме 2 очка или 12 очков одно очко, выбросить просто невозможно! Выигрывает тот, кому удастся в конце концов собрать все фишки противников.

Этот агрегат занимал половину папиного кабинета, а внутри у него была небольшая кабинка, размером с холодильник. Папа тут же предложил мне, маме и дедушке испытать свое изобретение. Он забрался в кабину, слетал в позавчерашний день на мамин день рождения и вернулся через пять минут с тортом, который мы только вчера доели. У меня даже мурашки по спине пробежали, но мама с дедушкой не поверили. Дедушка сказал, что в папином возрасте подобной ерундой заниматься стыдно.

А мама сказала, что, наверное, у папы там спрятано еще несколько дорогих тортов и что ради такой шутки не стоило тратить столько денег. Тогда папа обиделся, залез в кабину и через несколько минут вернулся с жареной бараньей ногой, которую мы съели неделю назад. Я тут же позвал дедушку, чтобы он удостоверился, но дедушка опять остался недоволен. Только я сразу поверил папе. Во-первых, потому что помогал ему делать машину. Во-вторых, я знаю, сколько ушло на нее деталей от старых телевизоров и пылесосов.

Posted on

Стаффинг рассказы из жизни

Мне нравится смотреть на наполнение и думаю вам тоже. На сайте я хотел собрать все, что относится к стаффингу и принесет удовольствие и мне и вам. До этого сайта я долго рылся в интернете в поисках фотографий и других материалов, собирая по его крупинкам. То что я нахожу мне недостаточно, я хочу больше.

Сайт - это возможность собрать в одном месте информацию и пополнять ее. Она будет доступна не только мне, но и всем желающим. Я готов делиться своими фото, рассказами какими бы они ни были , в будущем видео и т.

Давайте поможем друг другу. На себя я беру ответственность по уходу за сайтом. Кинк — в фанфикшене обозначает обстоятельства, как правило, связанные с насилием и экзотическими сексуальными практиками, читать о которых приятно не всем. Миди — средний фанфик. G — фанфики, которые можно читать любой аудитории. Мини — маленький фанфик. Размер от одной машинописной страницы до Драббл — отрывок, который может стать настоящим фанфиком, а может и не стать.

Часто просто сцена, зарисовка, описание персонажа. POV — повествование ведётся от первого лица. Я даже застонал от такой неожиданной боли. Мужики же смотрели на меня и на такое резкое вздутие моего живота с каким-то восторгом. Пацан,правда спросил тогда вкрадчиво так: Я напрягался изо всех сил,пытаясь освободится. Но меня держали то же изо всех сил двое здоровенных мужиков,да и вообще я был не очень то сильным,и боль не давала сопротивляться.

Всё напряжение моих мышц выражалось в растапыривании пальчиков на ножках,что тоже забавляло моих мучителей. После того как было сказано,что я может быть не лопну,в меня вдули ещё пару жимов насосом. Боль становилась нестерпимой,мой толстый кишечник раздулся до такой степени,что стал рельефно выпирать через мышцы живота в бока и область выше пупка,хотя в начале надувалась только нижняя часть животика. Я чуть не плакал.

Тот что меня накачивал,присел на корточки рядом. Мне казалось,нажми он чуть сильнее и мои кишки лопнут внутри. Потом закинем его в озеро,пусть плавает! Затем с каким то диким восторгом по очереди стали хлопать мне по животу.

Ещё несколько раз проскрипел насос,после каждого следующего жима мне казалось ,что я не выдержу. Стало ужасно трудно дышать. Я делал частые коротенькие вдохи и только мычал. Казалось,что кожа на животе уже трещала. Меня сильно раздуло выше пупка и с боков в нижней части живота. В следующий момент,что то в моих кишках треснуло,громко буркнуло. Было видно как по животу пробежали мелкие волны и он стал более ровный.

Показалось,что давление в кишках спало,даже резкая боль кудато ушла частично. У меня явно забулькало в желудке. К горлу подкатила сильная тошнота. Появились позывы на рвоту. Меня больше не держали, я лежал на спине,бледный,еле дышащий,и был, наверное, похож на утопленника только что вылавленного из воды как раз с таким же невероятно вздувшимся от газов животом. Кто то из мужиков сказал: Мелкий пацан видимо увлёкшись и уже не боявшийся,что я лопну всё же напоследок вдул в меня ещё пару жимов.

И тут же огромная отрыжка вырвалась из моего желудка. Я лежал и не мог встать,хотя меня никто не держал. Воздух из меня тоже не выходил,хотя в животе чувствовалось ужасное состояние. Кое как я повернулся на бок,и вот тут из меня вырвалось по полной программе. Кое как я отдышался,собрал в охапку одежду,так и плёлся почти до города в одних плавках,босиком,в полубессознательном состоянии периодически корчась и хватаясь за всё ещё вздутый и урчащий живот.

Любимое место нашего брата. Шведский стол, неограниченное количество еды и всевозможных напитков Было это так, приехав в Турцию я, как положено поразил знакомых своими вместительными объемами, коими является мой живот, но в этот вечер я решил поставить свой личный рекорд, плюс, публика удачная нашлась.

Мы, как обычно пришли в ресторан и все пошли набирать еду. Я взял две тарелки и нарезал в них полтора арбуза: Объемам съедаемого мной на ужин уже нкто не удивлялся, так что я спокойно съел свой арбуз и с раздутым достаточно животом откинулся на спинку стула. Мне нарезали еще арбуз и принесли к столу. Сняв футболку, я принялся за дело. Через несколько минут, под пристальным вниманием окружающих, мой живот, серьезными усилиями раздулся достаточно, чтобы вместить в себя дополнительную ношу.

Когда на тарелке остались одни только корки, я снова откинулся на стул и провел мокрыми руками по невероятно большому и упругому животу. Посмотрев на удивленные лица окружающих я сильно хлопнул по твердому шару, который комфортно разместился у меня почти на колленях, на что тот издал звонкий звук, который явно дошел до тех, кому довелось все это видеть: Вмеру поиздевавшись над своим животом, я встал и повторил свое намерение: Повернулся своим животом, с которого уже стекали капли арбузного сока, в сторону где была еда, взял тарелку и пошел набирать себе мяса.

Вернувшись с приличной тарелкой курицы и несколькими стаканами крепкого уксуса, которое они называют вином, я продолжил свою трапезу. Съев курицу и выпив все вино что взял, я, тяжело дыша, вновь откинулся и понял, что мне ударило в голову вином. Еще минут пятнадцать я, тяжело дыша, сидел и похлопывал-поглаживал свой огромный твердый живот, не веря в то, что только что сотворил со своим телом. Когда начали поговаривать, о том, что пора расходиться я потебовал еще арбуза. Весь стол на мнгновение замер, а один парень подорвался в ресторан, брать еще арбуз.

Пока меня пытались отговориь от заранее бесполезного дела, арбуз был доставлен ко столу и мой тугой живот кожу ухватить даже было невозможно начал принимать в себя еще. Осилив четверть арбуза мой живот резануло, осмотрев этот огромный мамон я через силу, с красными от боли и напряжения глазами стал снова есть, съев еще немного, я понял, что я чисто физически не могу принять в себя больше еды: Отдышавшись мы, дружной компанией пошли в сторону номеров.

Мня взяли под руки и с огромным, плещущимся животом, я стал перебирать ногами в сторону номера. По пути один прыгнул в бассейн, многиие решили повторить его инициативу, а меня, уже посвежевшего и почти самого идущего решили скинуть в бассейн, но едва меня отпустили, пузо перевесило а сам я худой и я опрокинлся в бассейн.

Поняв, что даже в полуторометровом бассейне мне с таким пузом находится черевато я попытался выбраться представляю, как это неуклюже выглядело мне, разумеется, помогли и мокрого, с голым выпирающим беременным животом меня направили в сторону номера. Лежа на кровати на боку с огромным, бурлящим внутри так, что это было видно даже снаружи и как-будто еще растущиим странно, но живот продолжает расти даже после того как закончил есть, правда от этого он становится мягче все больше и больше животом, хочу дать вам совет:

Posted on

Насильственная феминизация мальчиков рассказы

Таким образом, феминизм — не что иное как разновидность марксизма, коммунизма, то есть еще одна тоталитарная идеология переустройства общества для избранных. Но эти истинные цели не всегда ясно обозначались и верно воспринимались, ибо еще сто лет назад феминизм был частью революционных движений, для участников которых разрушение старого миропорядка являлось само собой разумеющимся.

Это была такая сильная буря, что женский аспект в ней не различался так уж зримо. Нам же история оставила в основном лишь образ суфражисток, женщин, которые боролись за равные избирательные права для женщин. Мало кто знает, что основной их задачей был все-таки вопрос о власти так же как и у современных российских феминисток.

Считалось, что, как только женщины получат право голоса, женские вожди и лидеры быстро смогут оказаться у кормила. Последующие крушение подобных надежд явилось первым крупнейшим разочарованием феминизма, приведшим к кризису и сходу на нет первой волны феминизма в 20в. Однако в итоге был создан исторический образ феминизма, который борется за равные права для женщин, никого даже не удивило, как быстро эти права были завоеваны. Я полагаю, что читатели и сами догадываются, что подобные изыскания не остались невостребованными в конце первой половины 20 века.

Вторая Мировая война и последующее восстановление отодвинули на задний план феминизм, хотя сами феминистки никуда не исчезли, просто их стало незаметно. Пережитый шок войны, дефицит мужчин сделали актуальными обычные традиционные отношения. Но опыт, когда миллионы женщин по всему западному миру заменили мужчин на фабриках и заводах, еще будет востребован активистками женского движения, но пока женщины охотно уступали мужчинам рабочие места и возвращались к роли домохозяек.

Тем не менее вторая волна феминизма не могла однажды не вздыбиться, ибо не был решен главный вопрос феминизма — вопрос о власти в самом его широком толковании. Действительно пола нет, он всего лишь результат злокозненности и векового насилия Патриархата в целом и мужчин в частности, если провести ряд мер по изменению современного человека, опираясь на исследования Маргарит Мид, вполне возможно в течение уже одного поколения уничтожить, эту ненавистную грань, определяемую половыми различиями, которая, как уверены феминистки, есть главный повод позиционирования женщин как существ второго пола.

И хотя выводы из исследований Маргарит Мид были уже к тому времени признаны ошибочны, попросту опровергнутыми, это нисколько не обескуражило феминисток, здесь и далее они будут принимать для себя в качестве истины только то, что не расходится с их идеологическими задачами. Таким образом, в семидесятых годах феминизм полностью оформил свою идеологическую базу тремя ведущими посылами: Это — краткая программа переустройства общества, первым неприменийшим условиям, которого должна была стать всеобщая трудовая повинность для женщин вне семьи, семьи, которая раз и навсегда провозглашалась как инструмент Патриархата, созданный для угнетения женщин.

Женщина должна покинуть семью, где она всего лишь рабыня, и заняться всеми видами трудовой деятельности. В результате женщина станет независимой от мужчины и плюс к тому обладающей финансами, которые можно будет употребить на дальнейшее разрушение и окончательную ликвидацию Патриархата. Хотя на словах феминистки всегда высказывались за свободу выбора для женщин. Вслед за требованием права на работу последовали требования социальных льгот, которые бы позволили женщине не первом этапе совмещать работу и воспитание детей.

Далее наступление пошло по пути, которое сразу и полностью отвергнуло феминистский миф о борьбе за равноправие. Это требование было быстро выполнено. В свете чего рушится миф о борьбе феминисток, ибо никакой серьезной борьбы не было — все требования феминисток с удивительной легкостью воплощались в жизнь. Женщины и негры отныне должны были рассматриваться как два равных класса, подвергавшихся равному угнетению. Надо ли говорить, что это требование было мгновенно принято?

В те же семидесятые годы по всему западному миру прокатилась эпидемия разрешения женщинам делать аборт. Отныне право и желание женщины стоило выше жизни нерожденного ребенка. Значение роли мужчины как отца опускалось ниже плинтуса — от него отныне не зависело совершенно ничего, зарождалась новая эра матриархата.

Добившись этих и других первоначальных целей, то есть образовав базу для дальнейших атак, феминизм развернул активное наступление на мужчин. К восьмидесятым годам в американской в частности масс медиа уже сложилось устойчивое феминистское лобби, готовое сходу передавать любую нужную феминизму информацию и блокировать нежелательную. С этого момента в США началось формирование цензуры. Одним из мощных и примечательных наступлений феминизма этой поры явилась атака на порнографию, ясно как ничто иное отразившая сущность и природу современного феминизма.

Возглавила эту атаку феминистка Андреа Дворкин из той самой плеяды панки-наркотики-гендерный центр. И действительно для всякого консерватора порнография — это демонстрация насилия, неуважения к женщине и побуждающий стимул к совершению преступлений на сексуальной почве. Дворкин было поручено разработать проект закона запрещающего порнографию. Но а что должно было насторожить в книге Дворкин человека более либеральных взглядов? В конечном итоге кампания против порнографии захлебнулась И кто бы знал, и не морочила бы сама Дворкин головы бедным консерваторам, что дело отнюдь не в моральных принципах этой дамы, а просто в том, что она лесбиянка, воинствующая лесбиянка, ненавидящая мужчин, для которой сама идея гетеросексуального секса невыносима.

Таким образом, вторую волну феминизма следует считать гендерным, радикальным и лесбийским феминизмом с огромной примесью марксизма, все остальные течения феминизма, например, феминизм равноправия не получили не столь большого внимания, ни влияния и по сути и по сей день остаются в тени вышеназванного.

Но поначалу феминизм апеллировал к женским массам непосредственно как их выразитель, вызвав волну поддержки, которая выразилась в том числе и в демонстрациях и других общественных акциях, однако поскольку наиглавнейшие и наиболее близкие для большинства женщин цели были быстро достигнуты, уже к середине восьмидесятых годов интерес и общественная поддержка феминизму падает.

Так лесбийство лидеров феминизма уже перестается скрываться и обществу предлагается новый тезис о принудительном характере гетеросексуальности. То есть как и социальные разделения ролей, сам пол, гетеросексуальность так же объявлялась злокозненной выдумкой Патриархата, призванной держать женщин в мужской власти. Отныне истинные цели и задачи феминизма уже более не скрывались.

Но как же добиться их в действительности? Через подконтрольные СМИ развертывается мощная кампания против супружеских изнасилований, инцестов, домогательств на работе и совращения детей. Необходимо было сделать все, чтобы сформировать в женщине образ секса с мужчиной как источник опасности, а из самого мужчины сделать дьявола. Мужчины должны были за секс с женой отправляться в тюрьму, а другие, глядя на столь поучительный пример, раз и навсегда отказаться от мысли приблизиться к женщине.

В итоге на свет божий выступила очередная и на этот раз, надо полагать окончательная концепция феминизма, заключающая в себе необходимость построения отдельного, женского, мира от мужчин сепаратистский феминизм , поскольку провозглашалось, что никакое мирное существование с мужчинами невозможно.

Это должен быть не просто мир, в котором не будет мужчин, это должен быть мир в котором не будет ничего мужского, например, наук, языка, то есть слов, медицины и так далее.

Все это предполагается создать заново. Начались и продолжаются по сей день попытки внедрения в школы. Фактически до середины девяностых годов феминизм занимал в идеологии господствующие положение, не встречая никакого достойного и организованного противодействия. Поэтому женщина подчиняется мужчине в области его компетенции. Кроме того, женщина знает, что если мужчина не будет отдыхать, то он не сможет принести много добычи или погибнет.

А следом погибнет она и дети. Поэтому женщина очень боится потерять своего мужчину, старается быть с мужчиной ласковой и сделать пещеру для него удобным местом отдыха и удовольствий. Сделать пищу мужчины вкуснее, а отдых полноценнее. Таким образом, мужчина также успешно осуществляет доминирование в области своей компетенции.

Методы доминирования — физические и психологические страх. Основной фактор, сдерживающий распространение доминирования мужчины на область доминирования женщины — инстинктивная концентрация его внимания на внешнем мире.

Направленность действий вовне семьи. А тыл — это жилище, где можно отлежаться и зализать раны и женщина с детьми, которым приносится и отдается добыча. Где его ждут и психологически поддерживают.

И этим тылом тоже нужно управлять, если тылу угрожает опасность. А также ему нет смысла отвоевывать у внешнего мира ресурсы, если эти ресурсы некому использовать. Основной фактор, сдерживающий распространение доминирования женщины на область доминирования мужчины — инстинкт самосохранения, попросту страх перед окружающей средой.

Женщина должна выжить любой ценой и сохранить по возможности детей, это ее основная задача. Поэтому она не имеет права рисковать, вступая в борьбу с окружающей средой, на это есть мужчина. Наоборот, она обязана испугаться и убежать. Поэтому женщины и боятся инстинктивно всего на свете, даже абсолютно безобидных мышей и лягушек. Если женщина излишне интенсивно и жестко доминирует, то есть требует от мужчины слишком много, оказывает на него излишнее психологическое давление, отказывает в сексе — он может уйти, а она — остаться наедине с трудностями и опасностями, которых она так боится.

Инстинктивный постоянный страх перед окружающей средой и страх остаться без мужчины — это эмоциональный фон жизни любой женщины, в том числе современной. И это основной регулятор жизнедеятельности древнего племени. Если жизнь тяжела и опасна, например, во время войны или миграции, то женщины боятся, а мужчины — доминируют. Если случился краткий период изобилия и благополучия, то в интересах вида — сделать упор на размножение.

Тогда женщины перестают бояться и заставляют мужчин обеспечивать себя и детей. Попросту говоря, в древней традиционной сбалансированной семье каждый делает свое дело и не лезет в чужое. И очень сильно нуждается в партнере, и разумеется, ценит его ее. Подобная естественная схема массово сохранилась и в наше время в случаях, когда семья является производственной единицей в условиях достаточно тяжелого труда, например, крестьянская фермерская семья.

Мужчина работает в поле и занимается снабжением, женщина — дома, в тепле и комфорте занимается более легкой работой — жизнеобеспечением мужчины и детей. Классическая сцена, когда мужчина приходит домой, а женщина подает ему на стол приготовленную ею еду, которую городские изнеженные феминистки пытаются трактовать как кухонное рабство, имеет на самом деле совершенно иной смысл. Мужчине нужно отдышаться и подкрепиться, прежде чем снова идти в поле. Это часть технологии сельскохозяйственного производства, обеспечение максимальной производительности труда производственной единицы.

Автор знает, что пишет, так как много лет занимался сельскохозяйственным бизнесом. Мужчине не придет в голову доминировать в доме, если технология его кормления и отдыха соблюдена.

Женщина не будет вмешиваться в дела мужчины, если семья нормально снабжается. И не будет чрезмерно давить на него, так как возникнет угроза голода, если он уйдет к другой женщине, и обеспечение семьи прекратится. Такая пара — это сбалансированная устойчивая система. Заострим внимание на одном очень важном моменте. Вам нужно сделать так, чтобы более умные сильные и активные существа обслуживали и защищали более слабых и трусливых. Как вы это организуете? Нужно сделать так, чтобы сильное и умное существо не могло обойтись без слабого.

И еще, желательно, чтобы сильное и умное существо не очень-то понимало ни методов, ни целей слабого существа. То есть, было неспособно воспринимать его адекватно.

И именно так и сделано. И мужчина привязан к женщине сексом. И не только физиологически, через необходимость снятия сексуального напряжения, но и психологически, через инстинкт сексуальной востребованности, относящийся скорее к инстинктам иерархической группы.

Ну не чувствует мужчина себя полноценным без женщины, и ничего с этим не может сделать. На самом деле, конечно, все сложнее и разнообразнее, и мы позже все механизмы подчинения разберем подробно, но привязка сексом — основная. Человек разумный — не единственный биологический вид в животном мире, самцы которого привязаны сексом к самкам и вынуждены его добиваться путем ухаживаний и кормления самки.

Но есть важное отличие. У большинства других видов животных это явление эпизодическое и бывает только в краткий период брачных игр. То есть в обычное время доминируют самцы как более сильные, могут и пищу у самки отобрать.

А в период спаривания — все наоборот, доминируют самки, а самцы их кормят и ублажают в надежде на секс. Так вот, у нашего вида есть принципиальное отличие от большинства других животных видов — период спаривания длится почти всю жизнь взрослой особи. Вот и получают у нас самки, то есть женщины, возможность доминировать всю жизнь над самцами-мужчинами начиная с подросткового возраста. Видели ли вы, чтобы мужчина отнял у женщины пищу?

Он ее угощает ужином в ресторане в надежде получить вожделенную порцию секса. Или обеспечивает всю жизнь за регулярный секс. Привязка сексом, конечно, не односторонняя.

Женщина также испытывает удовольствие от секса. Но эта сексуальная привязка иная, так как служит биологической цели выбора и удержания генетически перспективного осеменителя, поэтому и желание, и удовольствие женщины будет преимущественно зависеть от того, счел ли ее самочный инстинкт данного конкретного самца генетически перспективным. Таким образом, кто над кем доминирует, у биологического вида Человек разумный в естественной среде обитания зависит от обстоятельств. От того, в чьей области компетенции происходит действие.

В условиях безопасности и благополучия доминирует самка, в условиях опасности и борьбы за выживание — самец. При изменении обстоятельств происходит инверсия доминирования.

Поэтому чем воинственнее народ или чем труднее жизнь слоя общества, тем больше там доминируют мужчины. И наоборот, чем сытнее и благополучнее жизнь, тем больше доминируют женщины. При наличии внешней угрозы — самец. Переход доминирования из рук в руки, инверсии доминирования, происходят под действием инстинктивных механизмов как реакция на изменение внешних условий.

Теперь рассмотрим иерархию племени, состоящего из большого числа особей обоих полов с учетом этой его половой неоднородности. Первое, что принципиально отличает его от семьи — племя имеет достаточно мощную буферную часть, в племени много мужчин. То есть, потеря отдельного мужчины не так опасна для выживания племени в целом, да и на воспроизводство это никак не повлияет, самец-осеменитель найдется всегда. Второе — племя разнородно. Есть сильные и слабые, глупые и умные и т.

Но что гораздо более важно для дальнейшего повествования — есть высокоранговые и низкоранговые, высокопримативные и низкопримативные. Иерархическая структура мужской части подобна структуре стада — пирамидальная. Положение в иерархической пирамиде ранг определяется общей жизнеспособностью индивида. В древнем племени эта жизнеспособность определяется как и в человеческом стаде, ранговым потенциалом плюс физическими данными и агрессивностью. Хотя пирамида поддерживается уже не только за счет жесткости доминирования, но и за счет рассудочной мотивации, и за счет альтруизма нижних слоев.

На самом верху пирамиды власти находится вождь — самый агрессивный и сильный воин. Он проворнее всех орудует своим каменным топором, поэтому оспаривать его власть чревато неприятностями. Этологи называют такого самца высокоранговым. Высокоранговым достаются куски добычи побольше и получше. Коль скоро мы здесь рассматриваем биологические основы нашего вида и инстинктивные поведенческие программы, то далее логичнее и удобнее будет пользоваться терминологией этологов, изучающих животные инстинкты.

Эта пирамидальная иерархическая структура по сей день копируется, например, в российской армии. Ранг самца в иерархии определяется определенными знаками на погонах, а рядовой состав искусственно подвергают унижениям, пыткам и лишают возможности секса, чтобы сбить ранговые амбиции и заставить беспрекословно подчиняться.

Женщины находятся как бы немного в стороне, не входя явно в мужскую иерархию и не образуя явно своей четкой иерархической структуры. И одновременно держатся около своих мужчин. Но когда нужно закатить мужчинам скандал, быстро объединяются. Женское сообщество образует репродуктивное ядро племени, поэтому оно необычайно сплоченное. И не только психологически, но и даже физиологически. У женщин группы даже овуляции синхронизируются. И все они засматриваются на вождя и сильных воинов.

И никому из них не нравятся слабые мужчины. В этом есть глубокий биологический смысл. Потомство должно быть жизнеспособно, поэтому отцом должен быть сильный жизнеспособный мужчина. Слабый же и нежизнеспособный размножаться не должен, даже несмотря на избыток женщин. Поэтому во многих, в том числе и некоторых современных культурах практикуется многоженство.

Жизнеспособный и поэтому — богатый мужчина имеет много женщин и детей от них. Подобным образом организованы также сообщества многих животных. Сильные самцы имеют гаремы, а слабые — никаких шансов спариться с самкой. Все логично и рационально с биологической точки зрения. Пока племя оставалось маленьким, все инстинкты людей в точности соответствовали их биологическому назначению и реальному образу жизни. Поэтому большинство в племени все же составляли сильные и достаточно агрессивные мужчины с высоким ранговым потенциалом и поведением, управляемым этими инстинктами.

Попросту говоря, они не особо задумывались о смысле жизни и прочих высоких материях, а жили по-простому. А хотелось им того, что диктовал инстинкт. Так как желания и эмоции человека — не что иное, как проявление инстинктов, которые этим человеком управляют.

Люди, живущие инстинктами, то есть желаниями и эмоциями, называются высокопримативными. Живущие разумом — низкопримативными. Нас особенно будут интересовать высокоранговые низкопримативные члены нашего племени.

Это те мужчины, которые больше думают головой, чем доверяют эмоциям. Это либо шаман, либо умелый охотник, который предпочитает азарт охоты борьбе за место вождя. В древнем племени высокоранговых низкопримативных было немного, так как инстинкт соответствовал образу жизни, и древнему человеку было выгоднее быть все же высокопримаривным.

Кроме того низкопримативный высокоранговый очень не нравился высокопримативному высокоранговому вождю, самцовый иерархический инстинкт которого видел в нем конкурента. Ведь и шаман, и хороший добычливый охотник пользовались большим авторитетом соплеменников, имели собственное мнение и интересы, что неизбежно подрывало авторитет вождя, вело к конфликтам с ним.

Но так как и шаман, и добычливый охотник очень нужны вождю и не особо претендовали на его место, вождь их терпел в небольших количествах. Ну и самочный инстинкт женщин не мог понять, почему они не такие как все, и принимал низкую примативность за низкий ранг. То есть далеко не все женщины были способны их любить.

Немного их было в первобытном племени, совсем немного… Однако впоследствии по мере укрупнения социума роль низкопримативных резко возросла, они размножились и составили основу цивилизации. Все это очень важно для нашего дальнейшего повествования, поэтому читатель должен запомнить все эти термины и их смысл хотя бы упрощенно, они будут в тексте встречаться очень часто. Более того, понимание дальнейшего текста немыслимо без знания этих терминов:.

Низкопримативный — способный к рассудочному поведению, способный противопоставить рассудок и расчет эмоциям и желаниям инстинктам. Высокоранговый высокопримативный — буйный самоуверенный необучаемый неуправляемый, постоянно в драке доказывающий, что он прав. В древности — вождь. В наши дни — либо алкоголик и неудачник, либо бандит. Высокоранговый низкопримативный — Уверенный в себе умный сильный самец.

В древности — шаман или хороший охотник. В наши дни — успешный бизнесмен, начальник или высокооплачиваемый специалист. В древнем мире — корм для тигров. В современном мире — пожизненный мелкий клерк. Среднеранговые сочетают качества высокоранговых и низкоранговых в разных пропорциях.

При взаимодействии с низкоранговыми они ведут себя подобно высокоранговым. При взаимодействии с высокоранговыми — подобно низкоранговым.

А теперь прочтите значения терминов еще минимум 5 раз, чтобы лучше их запомнить. И сделайте на этой странице закладку на тот случай, если все же забудете. Я обещал не злоупотреблять научной терминологией. Но без этих ключевых понятий дальнейшее повествование просто немыслимо.

Они являются основой для понимания строения человеческих социумов, эволюции, истории и межполовых отношений. Оговоримся сразу, что как бы ни был человек низкопримативен, полностью подавить инстинкты рассудком он не в состоянии. Только до некоторой степени. Высокопримативный — не способен вовсе. Более того, инстинкты способны отключать рассудок.

Тогда говорят, что человек действует спонтанно, в состоянии аффекта, по наитию, обуреваем страстями, эмоциями, глупо и т. Если же инстинкт блокирует у человека каналы ввода информации, говорят, что человек тупой. Например, высокопримативный ребенок может не воспринимать информацию от учителя, так как иерархический инстинкт ребенка не считает учителя достаточно авторитерным, высокоранговым. Но стоит поднять авторитет учителя или внести элементы игры в обучение, как блокировка снимается, и ребенок начинает воспринимать информацию нормально.

То есть, если учитывать игру инстинктов, то ими можно управлять. Например, рассудок мужчины говорит, что нужно похудеть. Но подавить пищевой инстинкт рассудком очень трудно. В этом случае можно сделать установку, что похудеть нужно для того, чтобы нравиться молодым женщинам. В этом случае против пищевого инстинкта работает сильный половой инстинкт.

Эти методы использует психология и психотерапия. Если инстинкты взаимодействуют со слабым рассудком, то это называется тупостью. Если с сильным рассудком — эмоциональностью.

Итак, древнее небольшое племя состояло в основном из высокопримативных особей, обладающих относительно высоким ранговым потенциалом и управляемых врожденными инстинктивными поведенческими программами как уровня человеческого стада, так и уровня племени с парной внутренней структурой.

Инстинктивные программы формировались в условиях жизни небольшого сообщества людей в окружении дикой природы, и этим же условиям соответствовали.

Основные отличия набора человеческих инстинктов уровня древнего племени от стадных — появление слабых альтруистических инстинктов, элементов врожденной морали, низкой примативности а также инстинктов взаимодействия самца и самки в устойчивой паре. Все то, что описано в этой главе, все сформированные за сотни тысяч лет эволюции нашего рода и за десятки тысяч лет эволюции нашего вида качества, элементы поведения и основы отношений, необходимые для выживания человека, были закреплены генетически в виде врожденных инстинктов.

Вам трудно будет в это поверить, и в то же время любому биологу очевидна простая истина: Ну, там, набедренная повязка стала называться мини юбкой, шьется из другого материала и иначе украшается.

И мамонтов всех уже съели. А все остальное — по-прежнему. То есть все то, что мы с таким интересом только что подсмотрели в племени наших пращуров — закреплено в наших с вами инстинктах врожденных биологических программах и по сей день. Вся наша сегодняшняя цивилизованная жизнь состоит из кусочков этих программ, а разум, воспитание и образование лишь обслуживают и слегка корректируют их работу.

Наш биологический вид формировался, когда люди жили немногочисленными сообществами. То есть в наших врожденных инстинктах закреплены поведенческие стереотипы, необходимые для выживания в условиях семьи или немногочисленной группы в окружении дикой природы в обстановке опасности и недостатка пищи.

С тех пор мы сами и наши инстинкты не изменились, изменились только условия существования. И инстинкты — не соответствуют измененным условиям существования. Другими словами, желания и эмоции управляют нами так, как будто мы живем в первобытном мире, но реально вокруг 21 век и техногенная цивилизация.

Такая эволюционная несуразность в животном мире встречается не только у нашего биологического вида. Например, всем известные медоносные пчелы, мед которых мы едим — тропический вид, лишь наспех приспособившийся к холодному климату во время ледникового периода. У них не было эволюционного времени, чтобы приспособиться к холоду физиологически. Любая северная муха имеет возможность замерзнуть на зиму, а весной оттаять и ожить.

Поэтому и вынуждены заготавливать мед в качестве топлива. А зимой — сбиваться в кучу, есть его и греться друг об дружку за счет работы грудных мышц на холостом ходу. А если меда слишком много, то пчелы заполняют им все соты, а сами гибнут, так как им негде выращивать личинок. И селятся они частенько в местах, заведомо непригодных для зимовки, но пригодных для жизни в условиях тропического климата.

Таким образом, у пчел ни физиология, ни инстинктивное поведение не адаптированы полностью к тем условиям, в которых они оказались. Как мы показали выше, человеческое стадо и древнее племя, как и любая сформированная эволюцией естественная животная система, были хорошо сбалансированы и эффективны в естественной среде обитания.

Posted on

Чему учит рассказ мишкина каша носова

Однажды маме понадобилось уехать в город на пару дней. На ее вопрос, смогут ли ребята прожить самостоятельно два дня, Мишка ответил очень уверенно, что смогут. Он сказал, что сварит и суп, и кашу. На следующий день ребята решили пойти на рыбалку. Во время рыбалки они съели весь хлеб, который им оставила мама. Когда вечером голодные и уставшие мальчики вернулись домой, они начали варить кашу.

Мишка, недолго думая, насыпал полную кастрюлю крупы и сверху залил ее водой. Ребята растопили печку и стали ждать, когда каша сварится. Через какое-то время каша почему-то стала вылезать из кастрюли, а вода куда-то пропала. Хотели юные кашевары воды в кастрюлю добавить, но обнаружили, что в ведре вода закончилась.

Мишка пошел к колодцу набрать воды, но умудрился утопить ведро вместе с веревкой. В любом деле есть секреты. Нужно обязательно осваивать те виды деятельности, которые важны в самостоятельной жизни. К таким видам деятельности относятся и приготовление пищи и хозяйственная деятельность по дому.

Конечно, они многого не умеют и Мишка при этом слишком самонадеян, а его друг излишне доверчиво относится к Мишкиным умениям. Однако ребята активно пытались вести самостоятельный образ жизни, они честно пробовали сварить кашу и пожарить рыбу.

У них также хватило сообразительности обратиться за помощью к взрослому человеку, и они отплатили за эту помощь работой на огороде. Да и утопленные в колодце ведро и чайник герои рассказ сумели вернуть в целости и сохранности. Автор относится к своим персонажем очень трепетно он любит их, но и ему ни чего не мешает, посмеется над ними, но ирония это больше дружеская, самое главное, что в конце они все таки справляются с трудностями и достают ведро и не остаются голодными.

Трудности в общении со сверстниками. Я плохой, со мной никто не хочет. Инсценировка отрывка сказки К. Чуковского в нашем детском саду прошло мероприятие, в котором дети. Конспект НОД по развитию речи в средней группе. Заучивание отрывка стихотворения Ю. Продолжать развивать произвольную память при заучивании стихотворения. Закрепить умение воспроизводить текст стихотворения с помощью. Очень хорошее произведение Носова "Мишкина каша" проходят в школьной программе на уроке чтение и нужно обязательно занести в читательский дневник свои наблюдения и отзыв о прочитанном.

Два друга Миша и Коля остаются вдвоём на даче, при чем Мишка хвастливо заявляет, что он умеет варить кашу. На деле получилось обратное каши было много, но она была не вкусной, так как Мишка постоянно подливал воды и вычерпывал в тарелки кашу, которая убегала из кастрюли. Если б не соседка мальчишки были бы голодными. Главными героями рассказа Николая Николаевича Носова " Мишкина каша ", являются двое 10 - летних друзей Коля и Миша.

Мишка - хвастливый, безрассудно-самонадеянный, но изобретательный мальчишка. Коля - более сдержанный, доверчивый и рассудительный. Самоуверенность Мишки и легковерие Коли привело к тому, что ребята так и не смогли сварить кашу и даже пожарить пескарей, зато чуть не сожгли дачу.

А потому, потратив впустую много времени и немалое количество крупы, всё же остались без ужина, и легли спать голодными. Если бы не находчивость Коли, который придумал новый способ таскать воду из колодца, при помощи удочки и кружки, то ребятам пришлось бы вовсе не сладко. Но и Мишка в последний момент не оплошал - якорёк какой он смастерил помог мальчикам быстро достать утопленные ведро и чайник. Одной из главных мыслей повести Носова "Мишкина каша" является то, что до каких бед может довести казалось бы безвинное хвастовство и желание немного приукрасить, приврать реальные факты.

Понятно, что никто не бросает детей жить на необитаемый остров, но реальность суровая штука. Если бы взрослых не оказалось бы рядом, то хвастунишке Мишке и его другу Коле пришлось бы есть горелую невкусную кашу. Мальчишки с самого начала несерьезно подошли к процессу обеспечения себя питанием. Сначала они отправились на рыбалку, съели весь хлеб и варенье дома, только потом проголодавшись, решили готовить кашу. Если бы не хвастовство Миши, мама Коли объяснила бы подробно как готовить кашу из крупы.

К счастью, рядом жила добрая соседка, сварив им кашу и накормив своим пирогом, все таки преподала им урок. За кашу два друга поработали в ее огороде. Рассказ Николая Носова "Мишкина каша" всем известен с детства. Он такой, назидательный, с выводами, которые ребята должны сделать. Два мальчика - Мишка и Коля - это главные герои.

Мальчишкам очень хотелось быть самостоятельными. Однако же если Коля скромно молчал, то Мишка соврал, сказав, что умеет готовить. Тем самым он лишился объяснений от мамы Коли, а то бы она научила пацанов, как варить какое-нибудь блюдо. Самоуверенный Мишка-хвастунишка, естественно, не рассчитал количество крупы.

Каша вылезала из кастрюли, получилась невкусная:. А еще мальчишки утопили в колодце ведро, чайник, веревку. В общем, вреда принесли немало. Вывод таков - не умеешь, сначала поучись, а потом берись за дело. И никогда не хвастайся, а то посмешищем станешь.

Posted on

Что снится ежику зимой рассказ

Отправить мне письмо если мой ответ выбран или прокомментирован Конфиденциальность: Ваш электронный адрес будет использоваться только для отправки уведомлений. Чтобы избежать проверки в будущем, пожалуйста войдите или зарегистрируйтесь. Поздней осенью ежики уходят в норку, чтобы проспать зиму и проснуться, когда солнышко уже будет согревать лес своим теплом. А пока ежик спит. Ему снятся разные сны. Снится ёжику, что пришла весна. На деревьях распускаются почки, ото сна просыпается весь лес: Днем весело поют птички, дятел стучит по дереву — тук-тук-тук.

А ежик сидит под деревом, а солнышко греет его лапки и маленький черный носик. Не будите ежика, пока он спит, он наслаждается весной. Я по снегу не хожу — Ноги я в тепле держу. На опушке, что в лесу Повстречали мы лису. Ей мороз совсем не страшен, Зоркий взгляд всегда отважен. Заяц, хоть и куцехвост, Для лисы совсем не прост.

След запутывает ловко, Не догнать мальца плутовке. Глазки вбок, ушки вверх, Слышит всё, видит всех. Ежик спит, листвой укутан. Словно в коконе запутан. Снег пушистый — одеяло, Видит снов зимой не мало. Там в лесу ручей звенит, Тот, что всех зверей поит.

Побежал я за ручьём… -Утро, хватит спать, подъём! Снег блестит в лучах рассвета. Другие произведения автора Инна Дементьева. Пусть за снами без мороки Солнце в нежной позолоте Сказки чистые родит. Богатырь уж чуть храпит

Posted on

Бунин рассказ федосеевна читать

Не спала только она одна. Кашель совсем замучил ее — всю грудь и голову отбил. Дышать было страшно неловко и тяжело, тело горело, ноги — как во льду. По временам Федосевне становилось так страшно — неприятно, что она изнемогала, забывалась и, когда открывала глаза, долго не могла понять, где она. Темная изба казалась ей какою-то низкою могилою, погребом…. Но на душе у старухи было тепло. Парашка — ласкова, Осип — ничего, даже поздоровался и все смеялся одними глазами, когда она за ужином согрелась, повеселела и начала рассказывать, что она видела и слышала… Можно, значит, отдохнуть, погостить… Только ребятишки не шли.

Кашель ее разбудил, наконец, Осипа. Он был мужик суровый и насмешливый, и потому, проснувшись, он первым делом пробормотал:. Федосевна притихла и изо всех сил стала сдерживать приступы кашля.

Но, когда Осип стал уже задремывать, не выдержала и так раскашлялась со стоном и хрипом, что разбудила и Парашку. Почесываясь под мышками, она заворочалась и пробормотала:. Осип молча раскуривал трубку. Увидав свет от серника, Федосевна еще более напряглась, чтобы не кашлять, боязливо ждала и не хотела услышать чего-нибудь нехорошего.

Все опять затихло, но Федосевна сидела как пришибленная… Уже долго погодя она через силу, как во сне, слезла с печки, подошла к ведру и долго с жадностью пила вонючую прудовую воду… Возвратившись на печку, она тихо-тихо плакала и не удерживала слез…. Она возилась у печки и говорила притворно-весело и ласково:. Но Федосевна уже брела по деревне, плакала и отбивалась от собак, сама не зная, куда идет.

Дня через три или четыре, в холодный вечер, помещик Чибисов наехал с охотою на мертвое тело. У дороги, на картофельной ботве, лежала старуха. Резкий ветер шуршал ботвою, а дождь моросил и моросил на ее лохмотья и пустой мешок….

По крайней мере, он приподнялся в телеге, сдвинул на затылок картуз и долго глядел на старуху, а поравнявшись с межою, на которой она смиренно сидела, положив около себя палку и мешок, не вытерпел и крикнул: Федосевна встрепенулась и боязливо глянула на Гришку. Немало пришлось вытерпеть ей. Теперь она добиралась до Каменки. В Каменке жила Парашка. II …Загасили огонь и давно спали.

Темная изба казалась ей какою-то низкою могилою, погребом… Но на душе у старухи было тепло. Он был мужик суровый и насмешливый, и потому, проснувшись, он первым делом пробормотал: Почесываясь под мышками, она заворочалась и пробормотала: Но Осип сейчас же начал: И чего не спит?

Сидит, как шишига ночная! Осип помолчал и пососал трубку, пыхтя и сопя носом. Осип повернулся и замолк. Все опять затихло, но Федосевна сидела как пришибленная… Уже долго погодя она через силу, как во сне, слезла с печки, подошла к ведру и долго с жадностью пила вонючую прудовую воду… Возвратившись на печку, она тихо-тихо плакала и не удерживала слез… …На рассвете, когда она только что забылась, ее разбудила Парашка.

Она возилась у печки и говорила притворно-весело и ласково: Вставай, я тебе лепешку спекла на дорожку. Во время оккупации он отказывался публиковаться, хотя жил в большой нищете. В дневниках и письмах послевоенных лет писатель признается, что желал бы вернуться на родину, но никто не сможет дать ему гарантий спокойного существования в советской России. В результате на возвращение он не решился. Ранним утром Великой Субботы я был уже под Славянском. Но до Святых Гор оставалось еще верст двадцать, и нужно было идти поспешно.

Этот день мне хотелось провести в обители. Предо мной серело пустынное поле. Один сторожевой курган стоял вдалеке и, казалось, зорко глядел на равнины. С утра в степи было по-весеннему холодно и ветрено; ветер просушивал колеи грязной дороги и шуршал прошлогодним бурьяном. Но за мной, на западе, картинно рисовалась на горизонте гряда меловых гор. Темнея пятнами лесов, как старинное, тусклое серебро чернью, она тонула в утреннем тумане. Ветер дул мне навстречу, холодил лицо, рукава, степь увлекала, завладевала душой, наполняла ее чувством радости, свежести.

За курганом блеснула круглая ложбина, налитая весенней водой. Я свернул к ней на отдых. Есть что-то чистое и веселое в этих полевых апрельских болотцах; над ними вьются звонкоголосые чибисы, серенькие трясогузки щеголевато и легко перебегают по их бережкам и оставляют на иле свои тонкие, звездообразные следы, а в мелкой, прозрачной воде их отражается ясная лазурь и белые облака весеннего неба.

Курган был дикий, еще ни разу не тронутый плугом. Он расплывался на два холма и, словно поблекшей скатертью из мутно-зеленого бархата, был покрыт прошлогодней травой. Седой ковыль тихо покачивался на его склонах — жалкие остатки ковыля.

Отдыхая, я долго лежал на кургане. С полей уже тянуло теплом. Жаворонки, невидимые в воздухе, напоенном парами и светом, заливались над степью безотчетно-радостными трелями. Ветер стал ласковый, мягкий. Солнце согревало меня, и я закрывал глаза, чувствуя себя бесконечно счастливым. В южных степях каждый курган кажется молчаливым памятником какой-нибудь поэтической были.

Сколько раз разрушался он до основания и пустели его разбитые стены! Сколько претерпел он, стоя на татарских путях, в диких степных равнинах, когда иноки его были еще воинами, когда они переживали долгие осады от полчищ диких орд и воровских людей! Скрип телеги, на которой сидел старик, свесив с грядки ноги в допотопных сапогах, и сопение волов, которые, покачиваясь и вытягивая шеи, придавленные тяжелым ярмом, медленно тащились по дороге, разогнали мои думы.

Я зашагал еще поспешнее. Полоса леса серовато чернела вдали. Я не сводил с нее глаз, думая, что за лесом-то и откроется долина Донца и Горы. Лес оказался очень старым, заглохшим. Меня поразила его безжизненная тишина, его корявые, иссохшие дебри. Замедляя шаги, я с трудом пробирался по хворосту и бурелому, который гнил в грязи глубоких рытвин дороги.

Ни одной птицы не слышно было в чащах. Иногда дорогу затопляло целое болото весенней воды. Сухие деревья сквозили кругом; их кривые сучья бросали слабые, бледные тени. Скоро, однако, в пролете лесной дороги снова проглянула просторная, вольная даль. Сухой степной ветер все усиливался, разгоняя в ярком весеннем небе белые облака, делая даль бесконечной.

Монастыря же все не было. Хохол, к которому я подходил с расспросами о дороге, рослый мужик с маленькой головой, одетый в короткую, словно из осиновой коры сшитую, свитку, не спеша шел за плугом. Плуг тащили четыре вола, а волов вела девочка.

Я уже чувствовал усталость. Ноги ныли в пыльных, горячих сапогах. И я принялся считать шаги, и занятие это так увлекло меня, что я очнулся только тогда, когда дорога круто завернула влево и вдруг ослепила резкой белизной мела. Вдалеке, налево, на самом горизонте, над чащей леса, сверкал золотой купол церкви. Но я едва взглянул туда.

Передо мной, в огромной, глубокой долине, открылся Донец. Долго простоял я неподвижно, глядя на мутную синеву этих привольных лугов. Стальные полосы реки сверкали в чащах коричневых камышей и залитых половодьем прибрежных лесов, а к югу разливались еще шире, совсем уже смутные у подножья далеких меловых гор. И горы эти белели так смутно-смутно… Потом я обгонял идущий на богомолье народ — женщин, подростков, дряхлых калек с выцветшими от времени и степных ветров глазами, и все думал о старине, о той чудной власти, которая дана прошлому… Откуда она и что она значит?

Между тем монастырь все еще не показывался. Небо потускнело, ветер начал пылить по дороге, и в степи стало скучно. Донец скрылся за холмами. Я попросил проезжего хлопца подвезти меня, и он посадил меня в свою тележку на двух колесах.

Мы разговорились, и я не заметил, как мы въехали в лес и стали спускаться под гору. Все круче, отвеснее становилась горная дорога, каменистая, узкая, живописная. Мы спускались все ниже и ниже, а столетние красноватые стволы мачтовых сосен, гордо выделяясь среди разнообразной лесной заросли, мощно вцепившись корнями в каменистые берега дороги, плавно подымались все выше и выше, возносились зелеными кронами к голубому небу.

Небо над нами казалось еще глубже и невиннее, и чистая, как это небо, радость наполняла душу. Донец под Святыми Горами быстр и узок. Правый берег его возвышается почти отвесной стеной и тоже щетинится лесной чащей. Под ним-то и стоит белокаменная обитель с величавым, грубо раскрашенным собором посреди двора. Выше, на полугоре, белея в зелени леса, висят два меловых конуса, два серых утеса, за которыми ютится старинная церковка.

А еще выше, уже на самом перевале, рисуется в небе другая. С юга надвигалась туча, но весенний вечер был еще ясен и тепел. Солнце медленно уходило за горы; широкая тень стлалась по Донцу от них.

По каменному двору обители, мимо собора, я пошел к крытым галереям, что ведут в гору. В этот час пусто было в их бесконечных переходах. И чем выше подымался я, тем все более веяло на меня суровой монастырской жизнью — от этих картинок, изображающих скиты и кельи отшельников с гробами вместо ночных лож, от этих печатных поучений, развешанных на стенах, даже от каждой стертой и ветхой ступеньки.

В полусумраке этих переходов чудились тени отошедших от мира сего иноков, строгих и молчаливых схимников…. Меня тянуло туда, к меловым серым конусам, к месту той пещеры, где в трудах и молитве, простой и возвышенный духом, проводил свои дни первый человек этих гор, та великая душа, которая полюбила горный хребет над Малым Танаисом.

Дико и глухо было тогда в первобытных лесах, куда пришел святой человек. Лес бесконечно синел под ним. Лес глушил берега, и только река, одинокая и свободная, плескала и плескала своими холодными волнами под его навесом. И какая тишина царила кругом! Резкий крик птицы, треск сучьев под ногами дикой козы, хриплый хохот кукушки и сумеречное уханье филина — все гулко отдавалось в лесах. Ночью величавый мрак простирался над ними.

По шороху и плеску воды угадывал инок, что вплавь переходят Донец люди. Молчаливо, как рать дьяволов, перебирались они через реку, шуршали по кустам и исчезали во мраке. Жутко тогда было в горной норе одинокому человеку, но до рассвета мерцала его свечечка и до рассвета звучали его молитвы. А утром, изнуренный ночными ужасами и бдением, но с светлым лицом, выходил он на Божий день, на дневную работу, и опять кротко и тихо было в его сердце….

Глубоко внизу подо мною все тонуло в теплых сумерках, мелькали огни. Там уже начиналась сдержанно радостная тревога приготовлений к светлой заутрене. А здесь, за меловыми утесами, было тихо и еще брезжил свет зари. Птицы, живущие в трещинах скал и под карнизами церковки, реяли вокруг, визжа, как старый флюгер, и всплывали снизу и неслышно падали вниз, в сумрак, на своих мягких крыльях.

Туча с юга заволокла все небо, вея теплотой дождя, весенней душистой грозы, и уже содрогалась от вспышек молний. Сосны горного обрыва сливались в темную опушку и чернели, как горб спящего зверя…. Я успел сходить и на вершину горы, в верхнюю церковку, нарушил шагами ее гробовую тишину. Монах, как привидение, стоял за ящиком со свечами. Два-три огонька чуть потрескивали… Поставил и я свою свечу за того, кто, слабый и преклонный летами, падал ниц в этом маленьком храме в те давние грозные ночи, когда костры осады пылали под стенами обители….

Утро было праздничное, жаркое; радостно, наперебой трезвонили над Донцом, над зелеными горами колокола, уносились туда, где в ясном воздухе стремилась к небу белая церковка на горном перевале. Говор гулом стоял над рекой, а на баркасе прибывало по ней в монастырь все больше и больше народу, все гуще пестрели праздничные малороссийские наряды.

Я нанял лодку, и молоденькая хохлушка легко и быстро погнала ее против течения по прозрачной воде Донца, в тени береговой зелени.

Posted on

Книга зелёные страницы рассказ первые бабочки 2 класс читать онлайн

Потому что этот цвет — символ живой природы. Дело в том, что и саму природу можно сравнить с большой увлекательной книгой. Каждый цветок, каждая птица, каждая бабочка — это страницы Книги природы. Читать её — значит познавать, изучать природу. Правда, читать её не так-то просто. Пробежит, шелестя сухими прошлогодними листьями, чёрный жук у ваших ног.

Мелькнёт среди ветвей торопливая сойка. Качнётся на ветру голубой колокольчик И никто не скажет вам и даже не шепнёт: Подмечать удивительное и необыкновенное в привычном и повседневном. Открывать очень важные, необходимые, но скрытые от наших глаз связи в живой природе.

О том, как читать книги в форматах pdf , djvu - см. Астрономия Биология География Естествознание: Взрослые насекомые откладывают на листьях деревьев или цветов яйца, из которых появляются гусеницы. Для этого у них есть крепкие зубы и сильные челюсти. Почти все время они жуют листья, набираются сил и готовятся стать бабочкой. Когда приходит время, они строят вокруг себя крохотную твердую оболочку — кокон, в котором живут от нескольких недель, до нескольких месяцев.

За это время гусеница сильно изменяется. У нее появляются крылья, усики, хоботок. Новорожденная бабочка выбирается их кокона, расправляет крылья, обсыхает на солнышке и спешит по своим делам. Живут они всего от нескольких дней до нескольких недель, так что ей надо поторопиться. Доклад о бабочках 2 класс, окружающий мир.

Еще доклады о бабочках: Еще материалы по теме: Бабочка "Павлиний глаз" описание для детей. Бабочка крапивница описание для детей. Что у нас есть? Описание города для детей. Легкая атлетика доклад по физкультуре. Доклад о Франции 2 класс, окружающий мир. Австралия доклад, 2 класс, окружающий мир. Австрия доклад, 3 класс, окружающий мир. Италия доклад, 3 класс, по окружающему миру.

Достопримечательности Москвы доклад, 2 класс, окружающий мир.

Posted on

М. зощенко. веселые рассказы м. зощенко

Цвет фона Цвет шрифта. Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей. Михаил Зощенко Весёлые рассказы сборник. У него была мама. И вдобавок в их квартире жила кошка под названием Бубенчик. Вот утром папа пошёл на работу. А Павлик остался с бабушкой. А бабушка была ужасно старенькая. И она любила в кресле спать.

Вдруг на лестнице раздался звонок. Бабушка и Павлик пошли открывать двери. Павлик взял письмо и сказал: Павлик снова хотел играть со своей кошкой. И вдруг видит — кошки нигде нет. Бабушка засмеялась и говорит шутливо: Вот бабушка села в кресло и заснула. А Павлик надел своё пальто и шапочку, взял письмо и тихонько вышел на лестницу.

Вот Павлик вышел во двор. И видит — во дворе нету почтальона. Павлик вышел на улицу. И пошел по улице. И видит — на улице тоже нигде нету почтальона. Вдруг какая-то одна рыжая тётка говорит: Вот приходит милиционер со свистком. И с этими словами тётка хочет взять письмо от Павлика. Я знаю, где я живу. Тётка удивилась, что мальчик так смело ей сказал. И от волнения чуть в лужу не упала. Пусть он нам тогда скажет, где он живёт. Милиционер поглядел на письмо и говорит: Мама ушла в магазин.

Бабушка спит в кресле. А меня зовут Павлик. Милиционер засмеялся и сказал: Вот мой красивый дом. И рыжая тётка тоже засмеялась.

Вот милиционер дал свою руку Павлику, и они пошли домой. Только дошли они до своего дома — вдруг мама идёт. Мама удивилась, что Павлик идёт по улице, взяла его на руки, принесла домой. Дома она его немножко побранила. Почтальоны никогда не берут кошек. Вон твой Бубенчик сидит на шкафу. Смотрите, куда прыгнула моя дрессированная кошечка.

Бабушка, не зная, что случилось, говорит маме: Он сегодня убежал на улицу. Вот бабушка надела очки на нос и стала читать письмо. И наверно, он будет начальник милиции. И как-то там на нем спал — не знаю. И он даже для верности не приподнимал головы с этой своей вещи. А если ему нужно было перевернуться на другой бок, то он как-то там со всем этим предметом вращался. Нет, он в высшей степени чутко и осторожно относился к этому своему багажу.

И вдруг это у него свистнули. А еще, тем более, его предупредили перед сном. Ему кто-то там сказал, когда он ложился: Но тут, на этом перегоне, еще отчасти бывает, что шалят.

И даже бывает, что сапоги с сонных людей снимают, не говоря о багаже, и так далее. Если речь идет о моем чемодане, то я имею привычку спать на нем довольно чутко. И этот перегон меня не волнует. И с этими словами он ложится на свою верхнюю полку и под голову закладывает свой чемодан с разными, наверное, ценными домашними вещами. Значит, ложится он и спокойно засыпает.

И вдруг ночью к нему кто-то подходит в темноте и тихонько начинает сапог с ноги стаскивать. А наш проезжающий был в русских сапогах.

И сразу такой сапог, конечно, не снять, благодаря его длинному голенищу. Так что неизвестный только немного сдернул этот сапог с ноги. Наш гражданин сдержался и думает: Неужели он желает с меня сапоги снять? Но на этот раз дергает со всей силы. Вот наш гражданин как вскочит, с размаху как ахнет вора по плечу!

А тот — как сиганет в сторону! А наш проезжающий — как брыкнется с полки за ним! Хочет, главное, бежать, но не может, поскольку у него сапоги наполовину сдернуты. Ноги в голенищах болтаются, как звонки.

Posted on

Саша, маша и даша-растеряша. рассказы в. в, шпатаков, о. п. румбах

Искренне симпатизируя своим героям, авторы предлагают читателям ещё один пример всеобъемлющего милосердия Божьего, Его не перестающей отеческой любви к немощному и мечущемуся в лабиринтах страстей человеку. Любви, которая так необходима современному ожесточённому миру. Мы живем во всё более обезвоживающееся время, когда многие люди, не найдя удовлетворения в неспособном насытить душу прегордом себялюбии, мечутся, стремясь обрести радость и утешение, простое и настоящее человеческое счастье. Через Веру, через Церковь в лице её ревностных пастырей, представленных в книге образом Старца - батюшки Илия, - через осознание бесполезности и безнадежности жизни вне Бога и Его божественной Любви проводят авторы своих героев и вместе сними читателя - к тому состоянию гармонии с Богом и людьми, которое изначально приуготовано человеческим душам Божественным спасительным Промыслом.

Ещё одна добрая книга, ещё один источник света в сгущающемся мраке, ещё одно окошко в сияющее божественным светом Небо. Слава Богу за всё! Повесть От авторов Глава 1. Прикосновение к вечному Глава 5. После войны Глава 6. На новом месте Глава 7. В офисе Глава В больнице Глава Журнал Аудиоспектакли Афоризмы, цитаты, притчи Биографии. Обиходно-бытовые рекомендации Досуг и творчество детей Дошкольникам Другие виды коллекционирования. Справочная литература по антиквариату Изучение языков мира Искусство.

Делопроизводство Книги для родителей Книги-билингвы Коллекционирование Комиксы. Манга Компьютерная литература Красота. Напитки Любовные романы Любовь и эротика Маркетинг.

Реклама Медицинская литература Менеджмент Мифология Молодежная литература Монеты и банкноты Музыкальная школа Научная и техническая литература Общие справочники Ордена, медали, знаки отличия Педагогам Познавательная и справочная литература Поэзия Предпринимательство.

В их сердцах отпечатались главные ее мысли: И нет сомнения в том, что так и сложится их совместная жизнь. Тема Промысла Божия, веры, покаяния, борьбы со грехом, звучит и в рассказах, следующих в книге за повестью. Замысел авторов выглядит очень убедительно и органично. Одна часть дополняет другую. Без преувеличения можно сказать, что литературный дебют Владимира Шпатакова и Ольги Румбах удался.

Posted on

Рассказ краснова шатохи читать

Лошадь осадили так, что она, прядая ушами и храпя, сорвалась с дороги, увязла в снегу, а из саней неловко и торопливо соскочил и пошел, почти побежал к нему, выругиваясь, конюх дядя Пантелеев, возбужденно и недовольно крикнул еще от саней:.

Потом нагнулся к молчаливо глядящим на него Гришукиным, в слезах, глазам; посмотрел удивленно и сожалеюще, успев заметить подранную детскую телогрейку, излохмаченные зубами чесанки, глубокую царапину на щеке, заплывшую густой от холода, шнурочком, кровью. Крякнул неприязненно, присел на корточки перед ним и опять качнул его за плечо, сказал грубовато и участливо, мягчея глазами:. Гришук не ответил, вытер рукавом глаза и оглянулся назад.

Дядя Пантелеев тоже проследил за ними, непонятно щурясь, потом не выдержал и, будто забыв про Гришука, коротко ругнулся, пригрозил кнутовищем:. Он подвез его к медпункту, потому что нога у Гришука совсем одеревенела. Фельдшерица тетя Тамара столкнулась с ними в дверях и, увидев, должно быть, все поняла, только руками плеснула.

Дядя Пантелеев, несмотря на приглашение сесть, хмуро покосился на белые чехлы стульев и пристроился на корточках у двери, привалясь к косяку и неловко вертя в пальцах незажженную папиросу.

Фельдшерица, обрезая ножницами края бинта и поглядывая на Гришука ласковыми и жалеющими, в чистых морщинах, глазами, сердито говорила:. Не понимаю, как вы, родители таких вот, можете терпеть у себя под боком эту банду! Вы же мужчины, у вас ружья там, свободное время… на худой конец, можно участкового попросить, чтобы помог. Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю? Достаточно самого незначительного укуса… А вы предпочитаете проходить мимо, и я не знаю, чего вы еще дожидаетесь!

Конюх молча следил за ее проворными руками; потом смял в кулаке папироску, с видимым неудобством сказал:. И дети напуганы, и… это же просто собачий террор какой-то! Мы давно поговариваем, потому что уже не только ребятишкам, а и всем от них покоя нет: Нет, это уж она слишком.

Он возьмет клюшку и будет ходить в школу пажитью, с Витькой Кузиным конечно; и пускай тогда собаки сунутся. В конце концов он уже не какой-нибудь там второклассник, он может и сдачи дать кому хочешь…. Но слова матери и особенно лицо ее, одновременно в слезах и злой решимости, никак не выходили из головы; и от всей этой сырости и серости зимнего ростепельного дня, от материнской угрозы, от запрещений отца выходить на улицу и вообще от собак он расстроился и отвернулся от мокрого, слезившегося холодной ломкой влагой стекла.

Передняя изба, где он сидел, была пуста. Родители скоро должны были вернуться со скотных баз на обед. На кухне, за печью, посапывала на кровати бабка Гришука, изредка глухо покашливала и возилась.

Стояла жилая теплая тишина; торопясь, убегая куда-то, спешно тикал на комоде будильник, а следом за ним широко такали, будто шагали, ходики. Нарисованный на их циферблате кот с довольной и несколько загадочной кошачьей усмешкой на морде попеременно поглядывал то на дверь, то на Гришука: Бабка наговорит, потом от мамки хлопот не оберешься: Рука уже как будто ничего; пожалуйста, даже стукнуть можно по ней, а вот нога… нога немножко подводит.

Ребята одобрительно кивали головами и, видно, завидовали, удивлялись, какой все же, оказывается, молодец Лютый: Вспоминали, как таскал он весной у Гаврюшиных гусят: Из всей стаи так могли делать только он да Волна, другие то ли боялись, то ли вообще не трогали домашнюю живность.

Гришук молчал, только слабо улыбался и думал: Вечером Кузька еще раз забежал и сообщил, что мужики облаву затевают; подбил их на это дядя Пантелеев, только его не поймешь: Воду мутит, одним словом. После этого, говорит, сразу дышать легче стало.

Облава будет сегодня либо завтра, и он, Кузька, уже и дубинку с гвоздем приспособил; а где она у него спрятана, этого никто не знает… На упоминание о Белом Клыке он с независимым видом, не замявшись даже, сказал, что Лютого он специально спасет, упустит, а уж после этого начнет его приручать. Такую собаку они ни за что не зажмут, как ни старайся; зато уж он вволю насмотрится на стрельбу, Понырин сам говорил, что уже давно не стрелял ни в кого, кроме сорок; соскучился, мол, и теперь-то отведет душу….

За этого кобеля бывшему хозяину, Анисину, пастухи по пятьдесят рублей давали, так Анисин и слушать не хотел, потому как сам пастушил и без него был как без рук. Гришук не успел додумать, потому что в сенях брякнула щеколда, дверь, сыро скрипнув, открылась и в кухню ввалился Кузька. Тогда как хочешь, а я побежал. Гришук уже не думал, что ему вечером скажет мать, торопливо рылся в груде одежды.

За печкой недовольно завозилась бабка, послышалось ее сиплое со сна: Тот молча сунул ему в руки запасенную палку. Они скорым шагом, хотя Гришук и прихрамывал, прошли до проулка, обогнули навечно врытый на углу старый мельничный жернов, выбрались на дорогу, ведущую через плоскую заснеженную пажить к скотомогильнику. На задах у ближнего плетневого сарайчика и сваленных бревен стояло человек пятнадцать ребятни и взрослых, почти все с дрекольем; курили, переговаривались, поглядывали на видневшийся в конце дороги, в полукилометре, пятнистый от снега гребень скотомогильника.

Посередине толпы стоял с закинутой за плечо малокалиберной винтовкой Васька Котях, высокий тощий парень, горбоносый и суровый. Мелкашка, отсвечивая коричневым густо-прозрачным прикладом и вороненым стволом, молчаливо смотрела на чесанки окружающих, а ее владелец строго и с неохотностью говорил:. Как миленькие пойдут, ежели с тылов пугнуть как следует. Придерживая поставленную прикладом на валенок двустволку, захватил щепотку, большим пальцем заправил обмохнатевшие ноздри, потянул носом и, не чихая, но судорожно позевывая от табаку, досказал: На дело нет, а на безделье… найдутся охотнички.

И когда ты нюхать перестанешь дерьмо всякое?! С меня пример бери, я как штык, всегда навостре. Перебьем всех, тогда и поволнуемся. Понырин перестал улыбаться, пораженно будто бы хекнул и опять полез за табакеркой, кругля удивленные глаза:. Как тебя опосля этого понимать прикажешь? Мотри, полон карман желтяков набрал, как в воду глядел. Мне плевать, какие они там, с каких обид от хозяев поразбежались, я сюды стрелять пришел. И я им устрою кордебалет, они у меня попляшут! Котях промолчал, глядя на скотомогильник, на копешку посередине пажити, где ему предстояло сесть в засаду, спросил шофера Боборыкина:.

Меня, грит, оторопь взяла; и как, мол, мальчонка Перевязовых позавчера терпел… Так и погнал лошадь галопом. Взрослых было совсем мало, охотников на такое дело, видно, не находилось. Разбившись на кучки, обсуждали планы, уговаривались, спорили, даже поругивались; и иногда, словно какой-то общий ток возбуждения и тревожной неуверенности пробегал вдруг по ним, прималкивали и оглядывались в раскрытое настежь поле. Конюх не встревал в разговор, будто бы вся затея уже разонравилась ему; только слушал хмуро и щурил изредка свои понимающие людскую суету глаза, а потом отошел в сторону, присел на отмокревшие осиновые бревна, закурил.

Гришук, польщенно краснея, подошел вместе с Кузькой, они сели. Конюх усмешливо, со всегдашним добром оглядел его, спросил: Я, когда в восьмой пойду, тоже ружье достану…. Кузька надулся, но ответить не посмел и, захватив свою дубинку и хмуро шмыгнув носом, поспешно отошел к толпе.

Там гомонили уже разом, даже руками помахивали. Молодой, с мелкими чертами веснушчатого, уже пропитого лица Филька-счетовод говорил высоким досадующим голосом, стараясь перебить Понырина:. Тебе дай волю, так ты со своей ружьей… да подожди ты, ей-богу, дай сказать: За што ты осенью Дамку у Соловьевых убил? Не дал тебе Микита в морду и до сих пор жалеет. А ты и счас…. Не дорос еще до моей морды. А вот Ефим вам правильно говорит: Неужель еще и тогда, в первый раз, не настрастились!..

Все люди как люди, только вы тут с Ефимом мозги крутите. Неохота тебе обчее дело делать, ну так дуй к своей Мане, отдыхай и будь здоров.

Филька выругался грязно и заковыристо, и видно стало, что он уже хорошо выпил. Все молчали и даже ругань его слушали сочувственно, потому что сколь ни был Понырин человеком веселым и артельным, а жалости не знал.

С умом надо, это другой вопрос. А ты напился и рад. Я таким паскудством век не займался, и нечего. Поперек горла вам эти собаки стали, да? Я в газету напишу, гад бы меня взял, если што! Иди, ради бога, отсюда, пока не наклали.

Они без тебя замороченные. Мальчонков набрали, приучаете, а они вам потом самим головы поотвернут, гад буду!

К Мане в подол посморкайся, огурец зеленый. Он и прошлый раз напился, и все себя за рукава кусал, прямо мучился. За што, грит, они друг дружку так понапрасну, даже-ть по мелочам обижают, душу себе рвут? Ладно бы, грит, по крупному делу, по нужде; а то ведь так, от вредности натуры. Разве так, мол, надо?! Ладно, грю, сам не больно неженка, переживешь. От этого самого… Золю и еще всяких читает, ну и мучается. Боборыкин задумался на миг, поскучнел; и потом удивленно и невесело хохотнул, еще вспоминая:.

Не больно спеши, успеешь. Гришук с усилившейся вдруг от всего этого тревогой наблюдал за ними, смотрел на примолкших, ставших будто недовольными, людей и чувствовал и ждал, как и все вокруг, чего-то нехорошего. В самом деле, и что это они вдруг так разволновались? Но что-то в Фильке, в ругани его было такое, отчего все жальче становилось Гришуку собак, особенно Лютого; и он, преодолевая робость, тихо спросил хмуро смолившего папироску Пантелеева:. Дурит он и боле ничего. Это Анисин его бил, вот он и сбежал.

Шабры, видать, не те. Знамо дело, синяков или еще чего у пса не увидишь; заместо этого у них в тех местах, куда саданут, шерсть этак топырится… так трава вянет, когда дернину подрежешь. И, помню, всегда он в лохмах бегал, а в позапрошлом году Анисин на дойке так его перетянул кнутом при моих глазах… я думал, он его надвое охвостником развалит!.. Пошло у них опять все по-старому: Кобель, известное дело, от этого злел, ну и дотерпелся до точки, и теперь вот ни себе, ни людям… Непутево с ним вышло.

Через нее и все остальные наглеют дальше некуда: Она нам всех ребят перепортит, если не изничтожим, так что, Василек, гляди: А то уже надоело. Ожидание затянулось, вое это понимали и потому заторопились.

Понырин не мешкая отобрал в свою группу человек десять загонщиков, мальчишек, и сразу повел их вдоль задов к Казаковой лощине. Ею он рассчитывал выйти в тыл скотомогильнику и оттуда гнать собак к улице, мимо копешки, где засядет Котях.

Скоро они все скрылись в лощине, пажить оставалась пустой и никто бы не мог сказать, что дело уже началось. Боборыкин и Пантелеев собрали всех оставшихся, распределили по дворам, и вышло, что на каждый двор приходится по два, а то и три человека.

Гришук не отходил от конюха и попал с ним в один двор. Они разместились возле заднего плетня на какой-то колоде. Дядя Пантелеев опять покуривал, поцыкивал слюной в желтый от коровьей мочи снег, изредка оценивающе и зорко глядел сквозь щели плетня на пажить и молчал. Гришук сидел рядом, сжимая в руках даденную Кузькой палку, и все думал, как, наверное, негоже убивать собак, если Филька еще с того раза помнит и ругается.

Сам он много раз видел, как режут овец, колют свиней; и ничего, не страшно вовсе. Вообще-то немножко страшновато, что и говорить, но больше жалость берет; а тут он не знал даже, что и думать. Может, и вправду Филька дурил, потому что выпимши? Гришук не знал ничего этого, он только сидел, ждал. За этого кобеля бывшему хозяину, Анисину, пастухи по пятьдесят рублей давали, так Анисин и слушать не хотел, потому как сам пастушил и без него был как без рук.

Гришук не успел додумать, потому что в сенях брякнула щеколда, дверь, сыро скрипнув, открылась и в кухню ввалился Кузька. Тогда как хочешь, а я побежал. Гришук уже не думал, что ему вечером скажет мать, торопливо рылся в груде одежды. За печкой недовольно завозилась бабка, послышалось ее сиплое со сна: Тот молча сунул ему в руки запасенную палку.

Они скорым шагом, хотя Гришук и прихрамывал, прошли до проулка, обогнули навечно врытый на углу старый мельничный жернов, выбрались на дорогу, ведущую через плоскую заснеженную пажить к скотомогильнику. На задах у ближнего плетневого сарайчика и сваленных бревен стояло человек пятнадцать ребятни и взрослых, почти все с дрекольем; курили, переговаривались, поглядывали на видневшийся в конце дороги, в полукилометре, пятнистый от снега гребень скотомогильника.

Посередине толпы стоял с закинутой за плечо малокалиберной винтовкой Васька Котях, высокий тощий парень, горбоносый и суровый. Мелкашка, отсвечивая коричневым густо-прозрачным прикладом и вороненым стволом, молчаливо смотрела на чесанки окружающих, а ее владелец строго и с неохотностью говорил:. Как миленькие пойдут, ежели с тылов пугнуть как следует. Придерживая поставленную прикладом на валенок двустволку, захватил щепотку, большим пальцем заправил обмохнатевшие ноздри, потянул носом и, не чихая, но судорожно позевывая от табаку, досказал: На дело нет, а на безделье… найдутся охотнички.

И когда ты нюхать перестанешь дерьмо всякое?! С меня пример бери, я как штык, всегда навостре. Перебьем всех, тогда и поволнуемся. Понырин перестал улыбаться, пораженно будто бы хекнул и опять полез за табакеркой, кругля удивленные глаза:. Как тебя опосля этого понимать прикажешь?

Мотри, полон карман желтяков набрал, как в воду глядел. Мне плевать, какие они там, с каких обид от хозяев поразбежались, я сюды стрелять пришел. И я им устрою кордебалет, они у меня попляшут! Котях промолчал, глядя на скотомогильник, на копешку посередине пажити, где ему предстояло сесть в засаду, спросил шофера Боборыкина:. Меня, грит, оторопь взяла; и как, мол, мальчонка Перевязовых позавчера терпел… Так и погнал лошадь галопом. Взрослых было совсем мало, охотников на такое дело, видно, не находилось.

Разбившись на кучки, обсуждали планы, уговаривались, спорили, даже поругивались; и иногда, словно какой-то общий ток возбуждения и тревожной неуверенности пробегал вдруг по ним, прималкивали и оглядывались в раскрытое настежь поле.

Конюх не встревал в разговор, будто бы вся затея уже разонравилась ему; только слушал хмуро и щурил изредка свои понимающие людскую суету глаза, а потом отошел в сторону, присел на отмокревшие осиновые бревна, закурил. Гришук, польщенно краснея, подошел вместе с Кузькой, они сели. Конюх усмешливо, со всегдашним добром оглядел его, спросил: Я, когда в восьмой пойду, тоже ружье достану….

Кузька надулся, но ответить не посмел и, захватив свою дубинку и хмуро шмыгнув носом, поспешно отошел к толпе. Там гомонили уже разом, даже руками помахивали. Молодой, с мелкими чертами веснушчатого, уже пропитого лица Филька-счетовод говорил высоким досадующим голосом, стараясь перебить Понырина:.

Тебе дай волю, так ты со своей ружьей… да подожди ты, ей-богу, дай сказать: За што ты осенью Дамку у Соловьевых убил? Не дал тебе Микита в морду и до сих пор жалеет. А ты и счас…. Не дорос еще до моей морды.

А вот Ефим вам правильно говорит: Неужель еще и тогда, в первый раз, не настрастились!.. Все люди как люди, только вы тут с Ефимом мозги крутите. Неохота тебе обчее дело делать, ну так дуй к своей Мане, отдыхай и будь здоров. Филька выругался грязно и заковыристо, и видно стало, что он уже хорошо выпил. Все молчали и даже ругань его слушали сочувственно, потому что сколь ни был Понырин человеком веселым и артельным, а жалости не знал. С умом надо, это другой вопрос. А ты напился и рад. Я таким паскудством век не займался, и нечего.

Поперек горла вам эти собаки стали, да? Я в газету напишу, гад бы меня взял, если што! Иди, ради бога, отсюда, пока не наклали. Они без тебя замороченные. Мальчонков набрали, приучаете, а они вам потом самим головы поотвернут, гад буду! Он и прошлый раз напился, и все себя за рукава кусал, прямо мучился. За што, грит, они друг дружку так понапрасну, даже-ть по мелочам обижают, душу себе рвут? Ладно бы, грит, по крупному делу, по нужде; а то ведь так, от вредности натуры.

Разве так, мол, надо?! Ладно, грю, сам не больно неженка, переживешь. От этого самого… Золю и еще всяких читает, ну и мучается. Боборыкин задумался на миг, поскучнел; и потом удивленно и невесело хохотнул, еще вспоминая:.

Не больно спеши, успеешь. Гришук с усилившейся вдруг от всего этого тревогой наблюдал за ними, смотрел на примолкших, ставших будто недовольными, людей и чувствовал и ждал, как и все вокруг, чего-то нехорошего. В самом деле, и что это они вдруг так разволновались?

Но что-то в Фильке, в ругани его было такое, отчего все жальче становилось Гришуку собак, особенно Лютого; и он, преодолевая робость, тихо спросил хмуро смолившего папироску Пантелеева:. Дурит он и боле ничего. Это Анисин его бил, вот он и сбежал. Шабры, видать, не те.

Знамо дело, синяков или еще чего у пса не увидишь; заместо этого у них в тех местах, куда саданут, шерсть этак топырится… так трава вянет, когда дернину подрежешь.

И, помню, всегда он в лохмах бегал, а в позапрошлом году Анисин на дойке так его перетянул кнутом при моих глазах… я думал, он его надвое охвостником развалит!.. Пошло у них опять все по-старому: Кобель, известное дело, от этого злел, ну и дотерпелся до точки, и теперь вот ни себе, ни людям… Непутево с ним вышло. Через нее и все остальные наглеют дальше некуда: Она нам всех ребят перепортит, если не изничтожим, так что, Василек, гляди: А то уже надоело. Ожидание затянулось, вое это понимали и потому заторопились.

Понырин не мешкая отобрал в свою группу человек десять загонщиков, мальчишек, и сразу повел их вдоль задов к Казаковой лощине. Ею он рассчитывал выйти в тыл скотомогильнику и оттуда гнать собак к улице, мимо копешки, где засядет Котях.

Скоро они все скрылись в лощине, пажить оставалась пустой и никто бы не мог сказать, что дело уже началось. Боборыкин и Пантелеев собрали всех оставшихся, распределили по дворам, и вышло, что на каждый двор приходится по два, а то и три человека. Гришук не отходил от конюха и попал с ним в один двор. Они разместились возле заднего плетня на какой-то колоде. Дядя Пантелеев опять покуривал, поцыкивал слюной в желтый от коровьей мочи снег, изредка оценивающе и зорко глядел сквозь щели плетня на пажить и молчал.

Гришук сидел рядом, сжимая в руках даденную Кузькой палку, и все думал, как, наверное, негоже убивать собак, если Филька еще с того раза помнит и ругается. Сам он много раз видел, как режут овец, колют свиней; и ничего, не страшно вовсе. Вообще-то немножко страшновато, что и говорить, но больше жалость берет; а тут он не знал даже, что и думать.

Может, и вправду Филька дурил, потому что выпимши? Гришук не знал ничего этого, он только сидел, ждал. Не тишина, а молчание затаилось по всему концу; и он, смутно чувствуя суть этого расплывшегося во всем возбуждения, угрозы, неуверенности и злорадства, наконец понял, что все это вместе называется засадой.

Он и не знал даже, как можно представить себе картину предстоящего; но от всего уже виденного и слышанного сегодня ему стало неуютно и тоскливо, как у чужих в долгих гостях; потянуло домой, в его теплую тишину, к коту на ходиках, к ветеринарному запаху отцовского рабочего халата… Но дело уже началось, пошло своим неведомым чередом, выйти из которого казалось ему теперь невозможным, и он вместе с другими людьми сидел, ждал, и все надеялся, что ничего не будет.

Он нашел скотомогильник и сразу понял, что там происходит нечто, что будто бы сам воздух, сам оттепельный день пришел там в движенье. Он увидел что-то мелькнувшее раз-другой сбоку и сзади гребня и тут же догадался, что ребята уже дошли туда и выпугивают собак; и, словно в подтверждение, оттуда донеслось следом друг за другом два ружейных выстрела, приглушенных сырым воздухом, нечетких, но пугающих.

  • 1 2 3 4 5 6 7